Ведьма и Глава Дознавателей или Как украсть сердце у закона

Глава 9. В которой ключ открывает первую тайну

Они сидели в гостинной.

— Откуда у тебя это? — голос графа звучал хрипло, будто он бежал через весь город.

Бастион мгновенно прыгнул на стол, заслонив собой Вивьен.

— Не подходи!

Но Вальтер уже шагнул вперед.

— Ты залезла в комнату под лестницей. Это не вопрос.

Вивьен медленно поднялась.

— Да. И я хочу знать, почему ты скрывал, что в моей квартире есть портал в мир теней.

Граф сжал кулаки.

— Потому что это не портал. Это могила.

Тишина.

Только дождь стучал по стеклу.

Вальтер тяжело вздохнул и провел рукой по лицу.

— Десять лет назад Совет Магии провел здесь ритуал. Они пытались закрыть Лунные Врата навсегда... и что-то пошло не так.

— Что именно? — прошептала Вивьен.

— Они разбудили Стражника.

Бастион резко обернулся к Вивьен.

— Тот, кто спит между мирами. Тот, кого нельзя тревожить.

Вальтер кивнул.

— И теперь... — он посмотрел на ключ, — тебе достался первый ключ. Значит, он выбрал тебя.

Вивьен сжала металл в ладони.

— Кто?

Граф подошел ближе. В его глазах читалось что-то, чего она раньше не видела — страх.

— Тот, кого мы все боимся. Тень на краю мира.

— У него есть имя?

Вальтер медленно выдохнул.

— Когда-то... его звали Твоим Отцом.

Ключ жёг ладонь, будто кусочек льда, оставшийся на морозе. Вивьен разжала пальцы, рассматривая замысловатую насечку на металле — странные символы, напоминающие то ли письмена, то ли звёздную карту.

— Мой... отец? — её голос прозвучал неестественно тихо.

Вальтер стоял у камина, его профиль резко очерчивался на фоне пламени. Он выглядел на десять лет старше — тени под глазами, напряжённая линия губ.

— Лорд Аларик Лунный, — произнёс он, будто пробуя на вкус забытое имя. — Последний хранитель Врат. И единственный, кто добровольно... Он запнулся.

Бастион, свернувшийся клубком на спинке кресла, вдруг поднял голову:
— Кто добровольно позволил запереть себя по ту сторону. Чтобы удержать То-Что-Нельзя-Будить.

Треск дров в камине стал громче. Где-то за окном ветер подвывал, как потерянный пёс.

Вивьен подошла к старинному бюро у стены — тому самому, что светилось по ночам. Её пальцы сами нашли потайную кнопку. С лёгким щелчком открылся секретный ящичек.

— Как ты... — начал Вальтер.

— Я всегда знала, — она не оборачивалась. — Просто не помнила, что знаю.

В ящике лежала миниатюрная книга в кожаном переплёте. На обложке — тот же узор, что и на ключе.

Бастион издал странный звук, не то шипение, не то мурлыканье.

— Дневник Странника. Настоящий.

Вивьен открыла первую страницу. Буквы вспыхнули голубым и тут же погасли, оставив после себя лишь несколько строк:

"Если читаешь это — значит, я не вернулся. Значит, Она нашла тебя первой. Не верь Тёмной Сестре. Ключи ведут не к силе — к цепи. Только вместе..."

Остальное было сожжено, будто кто-то провёл по странице пламенем.

Вальтер резко выпрямился:
— Тёмная Сестра? Ты видела её? В зеркале?

Вивьен кивнула, не отрываясь от страницы.

— Она сказала... что украла меня у меня же самой.

Григорий, молча наблюдавший со своей любимой полки, вдруг каркнул:
— Время кончается. Он уже шевелится.

Все замерли. Даже пламя в камине будто застыло.

Где-то глубоко под домом — или, может быть, глубоко внутри — что-то пошевелилось. Не звук. Не вибрация. Просто... ощущение, будто огромное существо во сне перевернулось на другой бок.

Вальтер первым пришёл в себя:
— Нам нужны остальные ключи. Сейчас.

— Где они? — спросила Вивьен, закрывая дневник.

Бастион прыгнул на стол, его глаза светились в полумраке:
— Второй — у Совета. Третий... Он посмотрел на Вальтера. Третий у тебя, правда?

Граф медленно достал из-под воротника тонкую серебряную цепочку. На ней висел...

...точно такой же ключ.

— Отец оставил его мне. Перед тем как уйти.

Вивьен протянула руку, но Вальтер отступил:
— Нет. Если соединить два ключа — это привлечёт Его внимание.

Внезапно все свечи в комнате погасли. Только камин продолжал борьбу с тьмой.

Из угла раздался шёпот:
"Сестрёнка..."

Все обернулись.

На полу сидела кукла. Её голова была повёрнута на неестественный угол, а тряпичный рот растянут в улыбке.

"Он проснулся. И он голоден."