Ведьма и Глава Дознавателей или Как украсть сердце у закона

Глава 10. В которой кукла наконец раскрыла свое истинное лицо

Тряпичные пальцы куклы зашевелились с противным шуршанием. Её пуговичные глаза сверкнули в полумраке, отражая дрожащий свет камина. Вивьен почувствовала, как по спине пробежали мурашки — не страх, а скорее древний инстинкт, предупреждающий о чем-то глубоко неправильном.

— Ты... — начала она, но кукла резко дернула головой, и голос Вивьен застрял в горле.

"Маленькая птичка в золотой клетке," — прошипела кукла. Её голос звучал как скрип несмазанных петель, смешанный с детским смехом. "Папочка спрятал тебя так хорошо... но сестричка нашла. Всегда находит."

Вальтер сделал шаг вперед, его тень огромная и угрожающая легла на стену.

— Замолчи, — его голос дрожал от напряжения. Ты всего лишь отголосок. Обрывок заклятья.

Кукла закачалась, будто её толкнула невидимая рука.

"Ой, Эддик сердится!" — она захихикала. "Все ещё боишься темноты под кроватью? Папочка ведь предупреждал..."

Григорий внезапно взмыл с полки, его крылья с громким хлопком распахнулись.

— Довольно! — прохрипел ворон. Ты не имеешь права говорить от Его имени!

В комнате стало холодно. Настолько холодно, что дыхание Вивьен превращалось в белые клубы пара. Она сжала ключ в кулаке — металл, казалось, впивался в кожу, оставляя отметины, которые светились в темноте.

Бастион прыгнул на стол, его шерсть стояла дыбом.

— Покажи своё настоящее лицо, тварь!

Кукла замерла. Потом медленно, с противным хрустом, повернула голову на 180 градусов.

Тыльная сторона её головы была... другой.

Не тряпичной.

Не кукольной.

Бледная кожа, синие губы, закрытые глаза.

И рот.

Огромный, растянутый от уха до уха, заполненный рядами крошечных острых зубов.

"Как прикажете, Хранитель," — прошептала она новым голосом — низким, влажным, абсолютно нечеловеческим.

Глаза открылись.

Совершенно белые.

Без зрачков.

Без жизни.

Вивьен почувствовала, как пол уходит из-под ног. Эти глаза... она видела их во сне. В тех самых кошмарах, что преследовали её каждое новолуние.

— Мама? — сорвалось с её губ.

Кукла засмеялась.

Этот звук разбил последние остатки реальности.

Стекла в окнах треснули. Зеркала покрылись паутиной трещин. Из камина вырвался столб искр.

Вальтер бросился вперед, закрывая Вивьен собой.

— Это не она! — крикнул он. Это Оно! Оно научилось принимать её облик!

Кукла поднялась в воздух, её платьице колыхалось в несуществующем ветру.

"Три ключа," — прошипела она. "Три двери. Три жертвы. Так было решено, когда звёзды были ещё молоды."

Бастион внезапно прыгнул, впился когтями в кукольное платье.

— Прочь из этого дома!

Кукла взвыла — звук, от которого задрожали стены. Она рванулась, тряпичное тело начало рваться по швам, обнажая...

...тьму.

Чистую.

Абсолютную.

Вивьен почувствовала, как ключ в её руке становится раскалённым.

— Вальтер! — крикнула она. Соединяй!

Граф, не раздумывая, сдернул с шеи цепочку. Два ключа встретились в воздухе.

Мир взорвался светом.

Когда Вивьен смогла снова открыть глаза, куклы нигде не было. Комната выглядела так, будто через неё пронёсся ураган.

Но самое странное...

На полу, там, где только что была кукла, теперь лежал третий ключ.

Ржавый.

Старый.

Весь в тёмных пятнах, похожих на...

— Кровь, — прошептал Вальтер.

Бастион осторожно подошёл и обнюхал металл.

— Он настоящий. Это... это ключ от Его клетки.

Вивьен подняла находку. Три ключа в её ладони странно вибрировали, будто пытались соединиться в единое целое.

Григорий каркнул с каминной полки:

— Теперь у вас есть выбор.

— Какой? — спросила Вивьен.

Ворон склонил голову набок.

— Отпереть. Или запереть навсегда.

За окном, где-то очень далеко, прогремел гром.

Но это был не гром. Это было дыхание.

Огромное. Древнее. И оно становилось ближе.

***

Три ключа лежали на столе, образуя странный узор. Вивьен сидела перед ними, подперев подбородок ладонью. Ее глаза медленно скользили от одного к другому, изучая каждую зазубрину, каждую царапину на металле.

• Первый ключ — серебряный, холодный, с лунными узорами. Тот, что она достала из собственного сердца.

• Второй ключ — на цепочке Вальтера, теплый от его кожи, с выгравированным знаком Дознания.

• Третий ключ — ржавый, с темными пятнами, будто его долго держали в дрожащей руке.

Бастион осторожно потрогал один из них лапой.

— Они... поют, — сказал он, уши прижав к голове.

Вивьен наклонилась ближе.

— Я ничего не слышу.

— Не ушами. Костями, — объяснил кот.

Вальтер стоял у окна, спиной к комнате. Его плечи были напряжены, пальцы сжаты в кулаки.

— Ты знал, — сказала Вивьен, не глядя на него. — Все это время ты знал, что они означают.

Тишина.

Затем граф медленно обернулся. Его лицо было бледным, глаза — слишком яркими в полумраке.

— Я знал только то, что мне сказал твой отец перед тем, как исчезнуть.

— И что именно?

Он подошел к столу, тень от его фигуры легла на ключи.

— Что когда-то давно три дурака решили запереть тьму. Но тьму нельзя убить. Ее нельзя уничтожить. Ее можно только... сдержать.

Он указал на ключи.

— Первый — засов. Второй — замок. Третий — цепь.

Вивьен потянулась к ржавому ключу.

— А кровь?

— Цена, — просто сказал Вальтер.

В комнате снова стало тихо. Даже дождь за окном стих, будто затаив дыхание.

Внезапно третий ключ дрогнул.

Потом второй.

Первый.

Они медленно сдвигались друг к другу, будто магниты.

Вивьен почувствовала, как воздух вокруг сгущается.

— Они хотят соединиться, — прошептала она.

Бастион прыгнул на стол, шерсть дыбом.

— Не давай им!

Но было уже поздно.