Ведьма и Глава Дознавателей или Как украсть сердце у закона

Глава 12. В которой тьма раскрывает свои карты

Тьма сгущалась, как дым от тлеющего пергамента, медленно обволакивая Вивьен. Она стояла, закованная в невидимые путы, ощущая, как холодные щупальца чужого сознания пробираются сквозь щели ее мыслей, выискивая слабые места.

Перед ней материализовался образ – детская колыбель из темного дерева, украшенная серебряными лунными серпами. В воздухе пахло лавандой и чем-то металлическим – кровью или старыми монетами. Над колыбелью склонилась женщина с волосами цвета воронова крыла, ее лицо было скрыто тенью.

"Ты видишь ее? Твою настоящую мать. Не ту жалкую куклу, что притворялась твоей нянькой, а ту, что отдала тебя... чтобы спасти."

Вивьен почувствовала, как что-то горячее и соленое катится по щеке. Слезы. Но почему? Она не помнила этого лица.

Тьма сжалась, образуя новые картины:

Герцог Лоренца, но не дряхлый старик, каким она его знала – а мужчина в расцвете сил, его пальцы сжимают древний фолиант с обожженными краями.

"Он был первым, кто нашел Врата. Умный, слишком умный для своего же блага."

Картина ожила – герцог что-то бормочет, проводя ритуальным ножом по ладони. Кровь капает на черный камень... и камень отвечает.

Темные щупальца, похожие на жидкий дым, выползают из трещин. Они обвивают его запястья, проникают под кожу, заполняют глаза – и герцог... улыбается.

"Он думал, что контролирует меня. Смешной человечек."

Образ сменился – теперь перед ней стояли те самые три стражника, но еще людьми:

1. Капитан охраны – высокий, статный, с орденом на груди. Он смотрит в зеркало, а его отражение... моргает, когда сам он не моргает.

2. Повар – круглолицый, вечно улыбающийся. Он помешивает котел, где варится что-то с серебристой чешуей.

3. Библиотекарь – обычный, ничем не примечательный. Но когда он думает, что никто не видит, его пальцы удлиняются, становясь почти когтистыми.

"Они стали моими глазами. Моими руками. Искали ключи... ждали тебя."

Внезапно пространство содрогнулось. Серебряная вспышка – и Вальтер прорывается сквозь завесу, его кинжал оставляет в воздухе светящийся шлейф.

Тьма взревела – звук, от которого треснул камень под ногами Вивьен.

"Предатель! Ты стоял там в ту ночь! Смотрел, как она умирает!"

Вивьен повернула голову – и увидела новый образ:

Молодой Вальтер, лет шестнадцати, стоит на коленях в луже крови. Перед ним – та же женщина из первого видения, ее живот распорот, но вместо внутренностей... звезды.

И самое страшное – ее лицо.

Вивьен вскрикнула – потому что это было ее собственное лицо, только старше, мудрее, печальнее.

"Теперь ты понимаешь?" – прошептала Тьма. "Он убил ее. Чтобы создать тебя. Чтобы сделать из тебя тюрьму для меня."

Бастион, превратившийся в серебристого зверя размером с лошадь, бросился между ними:

— Ложь! Она – последняя из Лунных Кровей! Ее предназначение...

Тьма ударила – черный шип пронзил кота насквозь.

Кровь.

Серебряная, как лунный свет.

Она брызнула на Вивьен – и что-то щелкнуло.

Три ключа на ее груди вспыхнули, сливаясь в один.

И тогда...

Она вспомнила все.

***

Серебряная кровь Бастиона капала на пол, и каждая капля звенела, как разбитое стекло. Вивьен стояла, охваченная видениями, которые теперь прорывались сквозь плотину в её сознании.

Первое воспоминание

Детская комната. Не та, что в приюте, а другая — с высокими потолками, расписанными звёздами. Мать (её настоящая мать) склоняется над колыбелью. Её глаза — два серебряных зеркала, в которых отражается не комната, а... что-то иное.

— Ты будешь сильнее, чем я, — шепчет мать, проводя пальцем по лбу младенца. — Ты будешь той, кто запрёт Его навсегда.

За спиной у неё стоит трое:

1. Магистр Элрик (но молодой, без седых волос) — держит в руках книгу с цепями вместо страниц.

2. Женщина в тенях (Тёмная Сестра?) — её лицо скрыто вуалью, но по рукам стекает та же серебряная кровь.

3. Вальтер (ещё мальчишка) — сжимает в руках окровавленный кинжал, но смотрит не на ребёнка, а сквозь него, будто видит что-то ужасное.

Второе воспоминание

Чёрный камень. Тот самый, что в подвале. Но теперь он не треснутый, а целый, и над ним склонились три фигуры в чёрных плащах — настоящий Совет Магии.

— Она не выживет, — говорит один. — Лунная Кровь слишком сильна для ребёнка.

— А если разбавить? — предлагает второй. — Заменить часть на человеческую?

— Тогда она станет уязвимой, — возражает третий. — Он найдёт способ пробраться через неё.

И тогда мать Вивьен делает шаг вперёд.

— Я отдам свою.

Нож. Вспышка. Кровь — не красная, а серебряная, как ртуть, — стекает в чашу.

Третье воспоминание

Вальтер держит её на руках. Ей пять лет. Они бегут по коридору, за спиной — крики.

— Закрой глаза! — он прижимает её к себе.

Она не слушается. Видит, как Тёмная Сестра (теперь без вуали, с лицом, как у её матери) протягивает руку...

...а Вальтер вонзает кинжал ей в грудь. Не чтобы убить. Чтобы забрать что-то.

Реальность вернулась резко, как удар хлыста.

Вивьен стояла, дрожа, её собственные руки светились изнутри, как будто под кожей текла не кровь, а жидкое серебро.

Тьма перед ней смеялась — звук напоминал треск ломающихся костей.