Ведьма и Глава Дознавателей или Как украсть сердце у закона

Глава 15. В которой оказывается, что папа — не совсем папа, а кукла — не совсем кукла

Комната рассыпалась, как карточный домик, но странным образом — куски стен, вместо того, чтобы рухнуть вниз с оглушительным грохотом, лениво взмывали вверх, словно непокорные воздушные шары, оставляя за собой шлейф пыли и удивления. Свечи, прежде источавшие мягкий, золотистый свет, вдруг вспыхнули неестественным, почти зловещим синим пламенем, отбрасывая танцующие тени, которые искажали и без того нереальную обстановку. А из разбитого зеркала, вместо осколков стекла, градом посыпались… конфеты. Разноцветные леденцы, мятные подушечки, шоколадные монетки и карамельки с фруктовыми вкусами – сюрреалистический дождь сладостей обрушился на перепуганных героев.

— Ну конечно, — фыркнул Бастион, с отвращением выплевывая мятную подушечку, коварно прилипшую к его и без того пострадавшей лапе. — Архив Лунных Странников охраняет леденцовый щит. Очень устрашающе. Я прямо дрожу от страха, представляя, как меня атакуют желатиновые мишки-убийцы.

Человек, называвший себя отцом Вивьен, смущённо почесал затылок, отчего его и без того растрёпанные седые волосы взметнулись в ещё большем беспорядке. Он выглядел так, будто его только что вытащили из стиральной машины, в которой стирали волшебников.

— Простите за антураж, — пробормотал он, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Когда ты живешь между мирами 300 лет, начинаешь немного... — он сделал неопределённый жест рукой, словно пытаясь поймать ускользающую мысль, и с его рукава, к всеобщему изумлению, слетели три живых лунных мотылька. Их крылья переливались всеми цветами радуги, а в их больших, фасетчатых глазах отражалось мерцание синих свечей. Мотыльки, словно повинуясь невидимой команде, совершили грациозный танец в воздухе и уселись на его плечо. — ...креативить. Ну, или сходить с ума. Одно от другого не очень-то и отличается, знаете ли.

Тёмная Сестра, до этого момента сохранявшая ледяное спокойствие, скрестила руки на груди, подчеркивая свою неприступность. В её глазах, обычно непроницаемо чёрных, плескалось презрение.

— Он всё ещё врет, — прошипела она, её голос был холоден, как арктический ветер. — Наш настоящий отец умер, когда пытался запереть Этого в междумирье. Это просто... — она презрительно щёлкнула языком, словно отбрасывая нечто мерзкое и недостойное упоминания, — оболочка. Пустая марионетка, которую Тьма использует, чтобы запутать нас.

— Оболочка с отличным чувством юмора! — "отец" возмущенно вскинул руки, как будто его оскорбили в лучших чувствах. Он ловким движением достал из складок своего безразмерного плаща фарфоровую куклу-неваляшку с гротескно преувеличенным лицом Вальтера, и с воинственным кличем запустил её в сестру. — Лови ностальгию! Вспомни старые добрые времена, когда мы пытались убить друг друга!

Кукла, вопреки всем законам физики, не просто упала на пол и закачалась, как обычная неваляшка. Она (настоящая, жуткая, с фарфоровой кожей и стеклянными глазами, полными зловещего интеллекта) вдруг заговорила детским, слащавым голоском, от которого по спине пробежали мурашки.

— Внимание, вопрос! — пропищала кукла, хлопая в свои крошечные фарфоровые ладошки. Звук был похож на щелчок костей. — Что общего между слепым архивариусом и Советом Магии? — Она театрально замолчала, ожидая ответа, а затем с триумфом выпалила: — Оба тыкают палками не туда! Ха-ха!

Вальтер, всё ещё лежащий на полу, свернувшись в позу эмбриона, простонал от отчаяния. Он выглядел так, словно его переехали катком, а потом заставили смотреть комедийное шоу с куклой-маньяком.

— Я... пожалуй... останусь тут, — пробормотал он, закрывая глаза. — Мне здесь... безопасно. Или, по крайней мере, относительно безопасно по сравнению с происходящим безумием.

Вивьен прикрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшим потоком противоречивых эмоций. В голове стучало, словно безумный барабанщик играл свою партию на её черепе:

Неужели это её отец? Человек, которого она так долго искала, оказывается таким... таким... ненормальным?

Почему кукла, эта кошмарная фарфоровая игрушка, вдруг начала шутить, да ещё и так ужасно?

Когда же это все закончится? Когда она сможет просто выпить чашку нормального чая и прийти в себя?

— Объясните, — выдохнула она, её голос прозвучал тише, чем она хотела. Страх и растерянность сковали её горло, не давая говорить нормально. — По пунктам. Медленно. Как будто вы объясняете что-то умственно отсталой золотой рыбке.

Тёмная Сестра, казалось, смирилась со своей участью. Она вздохнула, словно уставшая от всего этого фарса, и села в несуществующее кресло. Кресло, словно повинуясь её воле, материализовалось прямо под ней, со звуком падающей подушки. Оно было обтянуто чёрным бархатом и украшено серебряной вышивкой в виде змей.

— Ладно, малышкa, — сказала она, закатывая глаза. — История в трёх актах: Первая часть – трагедия, вторая – фарс, а третья… ну, третья – это ты.

Она сделала глубокий вдох и продолжила:

— Наш биологический отец действительно пытался запереть Тьму. Он верил, что это единственный способ спасти мир от поглощения хаосом.

Она на мгновение замолчала, в её голосе прозвучала горечь.

— Он проиграл, — сухо констатировала она. — Тьма оказалась сильнее. Но, перед тем как его окончательно поглотили, он успел разделить её силу на три части — Свет (я), Тень (ты) и...

Она указала пальцем на старика, который ковырялся в кармане, пытаясь найти потерянный леденец.

— ...этого клоуна. Или, как он сам любит себя называть, «остроумную проекцию коллективного бессознательного Лунных Странников». Чушь собачья, если честно.

"Отец" обиженно надулся, словно его лишили любимой игрушки.

— Эй, я не просто клоун! Я сложный, многогранный персонаж, олицетворяющий собой… — он запнулся, пытаясь подобрать подходящее определение, — …вообщем, я важен! Спасибо большое!

Он сменил тон и вдруг серьёзно посмотрел на Вивьен. Его глаза, обычно полные безумного веселья, на мгновение стали ясными и проницательными.