Ведьма и Глава Дознавателей или Как украсть сердце у закона

Глава 19. В которой все вокруг внезапно становятся экспертами по любви

Вивьен ввалилась в кухню своей крошечной квартиры с видом человека, пережившего не просто нашествие марсиан, а полномасштабную галактическую войну, в которой она в одиночку сражалась против армады злобных пришельцев, вооруженных лазерными бластерами и невыносимым чувством юмора. Ее волосы были растрепаны, словно после битвы с ураганом, глаза покраснели от недосыпа, а на мундире красовалось несколько подозрительных пятен неизвестного происхождения.

— Кофе, — хрипло потребовала она, ее голос звучал как скрип старой двери, — или смерть. Немедленно. И пусть смерть будет быстрой и безболезненной, если мне сейчас не сварят чашку чего-нибудь крепкого и бодрящего.

Бастион, восседавший на кухонном буфете как древнее божество, обозревающее бренный мир свысока, медленно приоткрыл один изумрудный глаз, оценивая состояние Вивьен. Его взгляд был полон снисходительного презрения и легкого злорадства.

— О, смотрите-ка — жива, — промурлыкал он, растягивая слова с наслаждением. — А я уж думал, тебя сожрали в графских покоях. Или, может быть, ты превратилась в пепел от его обжигающего взгляда. Хотя, зная тебя, ты скорее сожгла бы его.

— Не смейся, — Вивьен плюхнулась на ближайший стул, который жалобно скрипнул под ее весом. — Мне и так плохо. Хуже некуда. Хотя, постойте… всегда может быть хуже. Например, если сейчас на кухню ворвется рота гномов-сантехников.

Григорий, словно подтверждая ее слова, с грохотом приземлился на стол, утащив у нее прямо из-под носа кусок хлеба, который она собиралась намазать вареньем.

— Плохо? Да ты вся светишься, как лунный маяк! — каркнул он, жуя хлеб с нескрываемым удовольствием. — Ну что, признавайся — он хороший поцелуйщик? Я всегда говорил, что графы знают толк в ухаживаниях. Все эти замки, титулы, драгоценности… Как можно устоять?

— ГРИГОРИЙ! — взвизгнула Вивьен, чувствуя, как ее лицо заливается краской. — Ты хоть иногда можешь держать свой клюв на замке? Это личное!

После хриплого требования кофе, Вивьен закашлялась, и Бастион, слегка обеспокоенный, спрыгнул с буфета. Он обошёл её, изучая с разных сторон. "На тебе лица нет. Что, правда так страшно всё прошло?" - промурлыкал он, ткнувшись мокрым носом в её колено. Вивьен вздрогнула, но не оттолкнула кота. В такие моменты, когда она чувствовала себя разбитой, его присутствие утешало.

"Не страшно... странно, скорее, - пробормотала Вивьен, растирая виски. - Знаешь, как будто я попала в какой-то дурацкий фарс. Все вокруг вели себя так, словно я только что подписала брачный контракт кровью. И он..." Она запнулась. "Он... Вальтер... был таким... другим. Не тем, кого я знаю."

Григорий прекратил жевать хлеб и склонил голову набок. "Что значит 'другим'? Влюбился, что ли? Ха! Представляю, как он краснеет и заикается". Вивьен бросила в него скомканную салфетку. "Он не краснеет и не заикается. Просто... он был более... открытым? Менее скованным? Не знаю, сложно объяснить."

Она вспомнила момент поцелуя. Как будто он сбросил с себя какой-то груз, перестал быть тем загадочным и надменным графом, каким она его привыкла видеть. В его глазах была искра, в улыбке - тепло. Но это было так неожиданно и несвойственно ему, что она просто растерялась.

Тёмка, закончив вылизывать лапу, спрыгнул с подоконника и подошёл к Вивьен. Он потерся о её ногу, потом запрыгнул на стол и начал выпрашивать ласку, мурлыча как трактор. Вивьен улыбнулась и погладила его.

"Ладно, хватит об этом, - сказала она, отгоняя воспоминания. - Мне нужно взбодриться. Иначе я сегодня натворю бед в Дознании." Она встала и подошла к плите, на которой стоял старый чайник. "Бастион, не хочешь чаю? Григорий, можешь поискать какие-нибудь печеньки. А ты, Тёмка, - она потрепала кота по голове, - просто будь хорошим мальчиком и не съешь чего-нибудь важного."

Тёмка, свернувшийся калачиком на подоконнике, лениво потягивался, глядя на происходящее с презрительным видом. Он перевернулся на спину и демонстративно начал вылизывать лапу, словно пытаясь смыть с себя всю эту неловкую ситуацию.

— Мяу-мяу, — промурлыкал он, его тон был полон укоризны. ("Я всё видел. Мне стыдно за тебя. И вообще, почему меня никто не спрашивает? Я тоже имею право на личную жизнь!")

Вивьен застонала и уткнулась лицом в руки. Все вокруг, казалось, сговорились, чтобы сделать ее жизнь невыносимой. Ей срочно нужен был кофе. И очень много.

***

В коридорах Дознания, обычно наполненных гулом голосов, звоном оружия и скрипом пергаментов, царила неестественная тишина. Тишина была настолько зловещей и подозрительной, что Вивьен невольно почувствовала себя, как зверь, загнанный в ловушку.

До тех пор, пока Вивьен не появилась.

Стражники, обычно стоявшие неподвижно, словно каменные статуи, резко замолкали при ее приближении, обмениваясь многозначительными взглядами и поспешно отворачиваясь.

Клерки, обычно занятые своими делами и не обращавшие на нее никакого внимания, начинали неестественно громко кашлять, словно страдая от внезапного приступа аллергии.

Даже архивные призраки, обычно погруженные в свои вечные воспоминания, материализовались, чтобы посплетничать о ней, перешептываясь и тыча в нее полупрозрачными пальцами.

Лира, словно поджидавшая ее в засаде, подловила ее у лаборатории, загородив ей путь.

— Ну что, рыжая, рассказывай! — она сунула Вивьен склянку с розовой жидкостью, источавшей приторно-сладкий запах. — Сколько поцелуев? Он нежен или страстен? И главное…

— Нет, нет и еще раз нет! — отрезала Вивьен, стараясь сохранить самообладание. — Ничего не было. Это был просто… неудачный эксперимент.

— …использовал ли он язык? — прошептала Лира, приближаясь к ней вплотную и заговорщицки подмигивая.

Вивьен чуть не выронила склянку, содержимое которой оказалось любовным зельем, которое Лира варила всю ночь в надежде приворожить одного симпатичного стражника.

Рик, проходивший мимо, бросил, не поворачивая головы:

— Только не плодите рыжих детей. Одной хватает. Иначе мы все тут сойдем с ума.