Ведьма и инквизитор

XVI век, Европа

Следующие несколько жизней были единым вихрем ярости. Ее душа, опаленная тем первым костром, возрождалась с одной целью - отомстить.

Второе рождение стало для нее неожиданностью. Она появилась на свет в другой стране, но с той же внешностью и памятью: запах горящей плоти, ледяные глаза инквизитора и всепоглощающая ненависть. Ее звали Маргарита, и на сей раз она не стала ждать, пока толпа придет за ней с вилами. Она сама нашла темные уголки мира, где еще теплилось древнее знание.

Третье рождение принесло ей имя Катарина и место в тайном ковене среди черных лесов Германии. Здесь она училась не просто лечить травами, а сплетать заклятья, насылать порчи и выворачивать души наизнанку. Она участвовала в шабашах и вступала в ковены. Каждый ритуал, каждое темное заклинание было кирпичиком в стене ее будущей мести.

К третьей жизни она была уже не ученицей, а мастером. Она отбросила данные при рождении имена и взяла новое – Элис. Оно было коротким, острым, как лезвие, и не принадлежало ни одной эпохе. С этим именем она вошла в историю оккультизма как одна из самых могущественных и безжалостных ведьм, которых знал мир.

Именно тогда она перечитала «Молот ведьм» и прочие трактаты, написанные церковниками. Глядя на фантазии монахов о шабашах, сношениях с демонами и осквернении святынь, она громко смеялась.
Она воплотила в жизнь все те кошмары, что веками приписывали ее сестрам инквизиторы в своих пыточных мануалах. Ирония была изощренной: монахи, пытаясь описать вымышленные ужасы, оставили ей, своей главной жертве, подробнейшую инструкцию. Она не стала изобретать ничего нового.

Она собирала единомышленниц - таких же опаленных ненавистью ведьм, для которых магия была не служением природе, а оружием возмездия. Они приходили в деревни под видом благочестивых паломниц, а уходили, оставляя за собой руины. Закваска из спорыньи и ненависти заставляла хлеб на полях чернеть и рассыпаться в труху. Ее проклятия обращали детей в животных - не метафорически, а буквально, искажая плоть и разум, заставляя родителей с криком бежать от своих же чад. Она не просто уничтожала деревни - она стирала их с лица земли, оставляя после себя лишь выжженную землю, зараженные колодцы и истории, от которых стыла кровь.

Ее имя - Элис - стало синонимом кошмара. Его шептали, крестясь, у огня. Его произносили священники в проповедях, предрекая скорый конец света. И с каждым таким шепотом, с каждой молитвой, призывающей защиту от нее, ее сила увеличивалась. Страх тысяч людей стал топливом для ее могущества.

Она на собственном опыте доказала теорию, которую века спустя сформулируют викканки: магия – это порождение веры. Страх был самой сильной и питательной ее формой. Ее сила росла все быстрее, подпитываясь ужасом целых городов.

И тогда, достигнув пика своего могущества, Элис задумала свой главный шедевр. Не просто локальную кару для одной деревни или города, где мог родиться ее палач. Она решила, что весь мир должен почувствовать ее боль. Весь мир должен был гореть как она когда-то.

Она собрала свой ковен на самом древнем и оскверненном месте Силы, какое только смогла найти. Ритуал длился три дня и три ночи. Они не призывали демонов – они сплели заклинание из страха, боли и отчаяния, которые сами же и посеяли. Они создали не болезнь, а живое, дышащее проклятие, воплощенную чуму.

И выпустили ее в мир.

Чума покатилась по континентам. Она не щадила ни старых, ни молодых, ни бедных, ни богатых. Она уносила миллионы жизней, выкашивая города и целые регионы. Люди умирали в муках, и их последней мыслью часто было имя ведьмы, что наслала на них этот мор.

Элис стояла на утесе, глядя на дым пожарищ, что поднимался к небу, и не чувствовала торжества. Лишь ледяное, безразличное удовлетворение. Она доказала свою силу. Она стала тем чудовищем, которым ее когда-то назвли, и даже превзошла все их худшие опасения.

В тот миг, когда чума достигла своего апогея, Элис почувствовала абсолютную, вселенскую мощь. Она отомстила не только Виктору, но и всему человеческому роду, породившему его. Она была всемогуща, однако в мире не осталось ничего, кроме руин и мертвецов.