Ведьма и лис: вылет из гнезда

Новый обитатель ведьминского дома

На следующее утро Лейф перенес несколько своих вещей, а Мелисса окончательно подготовила комнату, которая стала не гостевой, а колдунской. Лейф поставил сундук у шкафа, разложил штук двадцать амулетов по разным поверхностям и повесил над кроватью цветастую маску с перьями.

— Теперь тут даже немного уютно, — довольно кивнул он, рассматривая комнату из дверного проема, широко расставив ноги и уперев кулаки в бока. — Сразу видна рука мастера.

— Или психопата, который любит складировать никому не нужные вещи, — заметила Мелисса.

— Чтоб ты знала, они все очень важные. Они защищают меня.

— Ты поощряешь свою паранойю! От кого защищают? — хохотнула ведьма.

— От семьи. — хитро улыбнулся Лейф. – И, поверь мне, ты не хочешь с ними познакомиться тем способом, которым могла бы, если бы я не таскал все это с собой.

Почти весь первый день они проболтали обо всякой ерунде, не сделали ничего полезного и решили больше это не повторять.

— Нам в этой близости не вырасти, — подытожил Лейф. — Так что споры о том, какие яблоки вкуснее, могут быть только после того, как мы сделали что-то полезное.

На следующий день они стали работать над зельем для поиска детей четы Питерсов.

— Так странно звучит это «найти детей», хотя этим детям уже лет под пятьдесят, — сказала Мелисса, готовя ингредиенты для зелья. — Они столько лет не общались со своими родителями. Интересно, что произошло?

— Я бы не погружался в фантазии, — сказал Лейф. — Они безграничны, а реальное положение вещей всего одно.

— Но предположить-то можно, — сказала Мелисса и закрыла крышкой котел. — Тащи это в свою комнату, оно должно сутки простоять в полной темноте.

Они обернули котел всем, чем могли, и поставили в самое темное место в комнате.

— Теперь главное не забыть о нем, как в прошлый раз, — сказала ведьма.

— Оно будет нервировать мое чувство прекрасного, так что я тебе не дам о нем забыть, — заверил ее Лейф.

После этого они разошлись по своим комнатам. Мелисса должна была разобраться с желаниями и предложениями, а колдун обязался поискать, были ли известны случаи, когда люди не просто защищались от проклятий или снимали их, а получали настоящий иммунитет.

Усевшись на кровать, ведьма окинула взглядом комнату.

— Как-то грязновато, — решила она. — И вещи как-то странно разбросаны.

Мелисса прошлась, собрала все, что плохо лежало, и положила туда, где должно было лежать хорошо. Следом протерла пыль. Помыла окна. Поменяла постельное белье. На середине подготовки к стирке ее застал Лейф.

— Что происходит? — спросил он, наблюдая за тем, как она складывает вещи в специальный раствор, в котором будет их кипятить.

— Просто создаю себе рабочую атмосферу.

Колдун расхохотался.

— Я серьезно! — обиженно сказала ведьма. — Не каждый же день тебе нужно сесть и подумать о том, как и что надо делать, чтобы достичь какой-то цели. А цель, между прочим, кажется большой и даже почти нереальной.

— Тебе страшно? — спросил колдун.

— Нет, — отрезала Мелисса. — Я просто хочу, чтобы все точно получилось. И кажется, что надо сделать все возможное, даже атмосферу создать.

— Имей в виду, больше трех часов на «создание атмосферы» я тебе не дам, — ехидно выделял нужные слова колдун. — А то до дела не дойдет. Если нужна помощь, то ты знаешь, где я живу.

С этими словами он покинул кухню и закрылся у себя.

Мелисса ненавидела признавать, что он бывает прав. Ненавидела и в этот раз. Она вздохнула, оставила вещи кипятиться и села за кухонный стол. Притащив грифель и пергамент, ведьма стала размышлять.

— Магия! — вдруг закричала она. — Точно, чтобы не мучаться, я могу использовать магию!

— Нет! — услышала она крик Лейфа. — Нет такого заклинания, которое сделает тебя отличным стратегом. Зелья тоже. Так что думай давай!

— Значит, я его придумаю! — крикнула ведьма в ответ.

— Обязательно. После того, как распишешь все сама.

— Ну мам!

В этот раз Лейф ничего не ответил, и Мелиссе пришлось сконцентрироваться на том, что нужно было сделать.

Она стала вспоминать, как уверена была в себе, когда только сняла проклятие и повесила амулет Лейфа себе на шею. Ей показалось, что чем больше она пила зелья, чтобы окончательно избавиться от проклятия, тем меньше у нее было уверенности.

— Вдруг проклятие не забирает что-то важное, а, наоборот, дает? — подумала она. — Я чувствовала себя такой уверенной и свободной, но поход за шаром сбил с меня спесь. Оказалось, я очень боюсь внешнего мира.

Она написала слово «сила» в самом верху пергамента.

— Что это значит для меня?

Мелисса нарисовала от слова стрелки, идущие вниз. Под каждой стрелкой она стала писать то, что ассоциировалось у нее с сильной ведьмой.

— Неубиваемая, — написала Мелисса. — Ни физическими предметами, ни ментальным вмешательством, ни ядами, ни проклятиями. Только долгая жизнь, а смерть исключительно из-за старости. На бессмертие я замахиваться не стану. Или стану?

На всякий случай она написала «бессмертная» в скобках.

— Уникальная, — добавила ведьма еще одно слово. — В плане знаний и умений. Она может делать что-то такое, чего больше никто не умеет. Чему сложно научиться, но очень хочется.

Лис не понимал, зачем Мелисса пишет все это, но решил не сбивать ее настрой.

— Итак, что входит в «неубиваемо-бессмертную»? — спросила Мелисса, глядя на лиса. — Скорее всего, физическая сила, выносливость. У меня этого в избытке!

Лис скептически посмотрел на ведьму, вспоминая, как тяжело ей давалось таскать котлы.

— Выносливость точно есть! — надула губы Мелисса. — В общем, тут ставим галочку и крестик.

— Нолик не забудь! — закричал Лейф из комнаты, и лис стал издавать звуки, похожие на смех.

Ведьма прочитала заклинание, которому ее научила мама, и на колдуна прямо с потолка свалилась подушка. Послышался хохот.

— Насчет ядов я уже кое-что придумала, так что здесь прогресс уже есть. С проклятиями дела обстоят похуже, но у меня уже было одно. Хотя, вряд ли это можно считать достижением.