Ведьма и лис: вылет из гнезда

Суд

Утром перед судом Лейф выглядел максимально вызывающе: тяжелые ботинки, огромная шуба, новая рубашка с рунами. Пара странных амулетов, которых Мелисса еще не видела.

— Что? — уловил ее взгляд колдун. — Я просто оделся потеплее. И тебе бы тоже стоило.

— Нет, — гордо сказала ведьма. — С тех пор, как я сменила медальон, мне стало еще проще переносить холод. Мне тепло и без странной шубы.

— Это твое тело готовится после суда гореть на костре! — захохотал Лейф.

— Я заберу тебя с собой! — изображая злодейский смех ответила Мелисса. — Если не я это сделаю, то ты сам за мной кинешся.

Лис не понимал, как тревога Мелиссы сменилась на шутки про костер, но был рад, что это произошло.

— Возможно, — подумал белый, — это все беседы с колдуном.

Все трое отправились к дому миссис Бри, где их уже ждали покрытые повозки с лошадьми. Помимо фермерши, а путь собрались чета Питерсов и старина Реджи.

— Мы хотим поддержать тебя. — сказал Мистер Питерс, за спиной которого все еще сидел призрачный волк.

Лис делал вид, что не боится черно-красного призрака, но ведьма все равно взяла его руки.

Поездка в город заняла несколько часов. За это время лис, ведьма и колдун успели уснуть, сложившись друг на друга, чем сильно умилили ехавшего с ними Реджи.

Когда повозка остановилась и пассажиры вышли наружу, Мелисса узнала площадь, по которой она совсем недавно бродила в поисках того, что ей оставили предки. Всплыло воспоминание о Сайфере. Ведьма продолжала думать о нем, когда они вошли в зал суда, и даже когда охотника попросили рассказать, как все было.

Судья, толстый седовласый мужчина средних лет, внимательно слушал. Его лицо не выражало никаких эмоций. Охотник путался в показаниях. То обвинял Мелиссу в неподобающем поведении, то тут же утверждал, что перегнул палку. Когда мужчину особенно заносило, Лейф выкрикивал, что зелье правды он взял с собой и готов им воспользоваться. Обвиняемый тут же осекался и продолжал в совершенно другом тоне.

— Ваша честь, прошу прощения, — вдруг встала со скамьи Миссис Бри,— но подсудимый упускает одну небольшую деталь. Из-за его поступка четыре наши деревни остались без леса.

— Это правда? — спросил судья охотника.

— Да, — ответил подсудимый. — Я же уже сказал, что перегнул палку! Что вы еще от меня хотите?

Когда пришла очередь допрашивать Мелиссу, судья, помимо прочего, поинтересовался, точно ли она дочь ведьмы, которую прокляли за убийство.

— Так и есть, — кивнула Мелисса, — но это была самозащита. Этот мужчина преследовал ее и собирался убить. Она не ожидала, что ее заклятие выйдет из-под контроля.

— Почему ты бросила охотника на снегу? — спросил судья.

— Я не бросила его ни с чем. Я оставила его в тепле красных кристаллов!

— Подсудимый, — обратился судья к охотнику, — почему вы это не упомянули?

— Забыл, ваша честь.

— Да залейте зелье в этого дурного и все! — выкрикнула Миссис Питерс. — Что вы голову морочите!

— Ваша честь, — встала со скамьи Миссис Бри, — Мелисса упустила то, что мне пришлось опоить зельем, раскрывающим правду. Сразу после происшествия он не сознавался.

— И после этого он продолжал ей угрожать! — выкрикнул Мистер Питерс.

Судья стукнул молотком, призывая всех к порядку.

— Решение будет оглашено через час, — сказал он и отправился в соседнюю комнату.

Мелисса оглядела зал и вдруг ее взгляд наткнулся на женщину-барда. Старушка сидела в последнем ряду. Рядом с ней лежал ее огромный рюкзак, а в руках она сжимала мандолину.

— Фасоль! — крикнула Мелисса. — Как вы здесь оказались?

— Судьба звала меня сюда, и шла я — будь здоров. Смотрю, не зря сюда дошла, огромный тут улов! — подплыла к ней женщина.

— Тьма меня побери, только не это! — услышала ведьма низкий голос лиса в своей голове и проводила взглядом белого, который убежал к выходу.

— Над ведьмой суд идет! И над какой! Дала бы я охотнику под зад ногой! — не останавливалась Фасоль. — Как чувствуешь себя, дитя? Ты будто повзрослела. Не хватит ли уже с тебя? Ты столько уж стерпела!

— Мелисса, а ты не говорила, что дружишь с такой талантливой дамой, — широко улыбнулся Лейф. — По мне, суд был очень скучный.

— Все зелье истины, милок, его запасы были впрок лишь для того, чтоб правду знать, чтоб зря кого не наказать, — ответила женщина. — Лет назад так пятьдесят карали всех подряд, как поросят.

Фасоль оглядела Лейфа и Мелиссу.

— Про вас пойдет молва — про ведьму и про колдуна! Я песен много напишу, про гордость нашу расскажу.

— Не надо, — глаза Лейфа широко распахнулись.

— Фасоль, пообещайте, что не будете петь песни о колдуне. — вмешалась Мелисса. — Видите ли, он не хочет...

— Но вы связаны музыкой и случаем! Не разрешите, так я замучаю. Пока буду просить песню о вас распустить.

— Хорошо, я попрошу так, чтобы вы поняли. — Лейф вдруг стал очень серьезным. Глаза сосредоточенно уставились на женщину. — Я оглушу вас и сотру желанье петь, чтоб не повадно было впредь.

— Значит, так, — улыбнулась Фасоль. — Ты, колдун, не смей мне угрожать. — она направила мандолину на колдуна. Из инструмента торчало острое длинное лезвие. — Я стара, но могу за себя постоять.

— Давайте все успокоимся! — встала между ними ведьма, вспомнив, что так же кричала Миссис Бри. — Лейф не хотел вас обижать, Фасоль, но вы поймите, о нем нельзя писать песен!

— Даже без подробностей? — вдруг сделала несчастное лицо старушка.

— Да. Очень вас прошу.

— Тогда будем торговаться! — торжествующе сказала Фасоль и, размахнувшись мандолиной, повесила ее у себя за спиной. — Я не упоминаю колдуна в своих песнях, а вы дадите мне парочку зелий!

— У меня с собой немного зелья правды и укрепляющее.

— Отлично, спасибо, прекрасная дева, очень приятно иметь с тобой дело! — Добро улыбнувшись, Фасоль поклонилась и отправилась на последний ряд к своему рюкзаку.

— Зачем ты начал ей угрожать? — сердито спросила Лейфа Мелисса.