Ведьма и лис: вылет из гнезда

Две стороны

Мелисса лежала на кровати, укрывшись тремя одеялами. Она решила, что это будет ее персональная пещера одиночества. Ей быстро стало жарко, и она высунула правую пятку из-под одеял.

Ведьма обдумывала их отношения с Лейфом. Точно были ясны только три вещи: они друзья, у них есть общая цель, и они очень разные. Мелисса думала, что их взаимные подколы — это часть дружеских взаимодействий, которые делают их особенными. Доверительными. Тяжело было вдруг узнать, что Лейф все еще видит ее сквозь призму своего воспитания. Ей хотелось пойти, уткнуться ему в плечо и зареветь. Доказать, что она другая.

С другой стороны, Мелисса не питала иллюзий. Она действительно воспользовалась своим преимуществом и взяла то, что ей не принадлежало. Ведьма с интересом рассматривала свою новую сторону.

— Но разве не в этом смысл всей нашей затеи? — спросила она в подушку. — Доказать всем, что с нами нельзя шутить?

Подушка ей не ответила. Ведьма перевернулась на спину и скинула с себя одеяла.

— Почему мне вообще важно его мнение! Да кем он себя возомнил!

В соседней комнате Лейф жаловался Тэе и лису, которые начали скрестись к нему примерно через час после того, как он закрыл дверь.

— Да, признаю, я неудачно пошутил, — сетовал колдун. — Но почему нельзя об этом поговорить? Зачем надо вставать, демонстративно уходить, хлопать дверью? Чтобы я что? Побежал ее успокаивать? Нет. Я не нянька, чтобы ее эмоциональные всплески регулировать. — Лейф встал у окна и начал смотреть на то, что раньше было лесом. — Об этом мне тоже говорили. Что ведьмы, как и все женщины, на эмоциях творят разное. И я всеми силами стараюсь гнать эти мысли. Но что если эти реакции помешают нам воплотить задуманное? Я поставил на нее. И боюсь, что ставка не сыграет.

— Что такое «ставка»? — спросила Тэя.

Колдун вдруг почувствовал себя глупо. Он, взрослый лоб, вещает десятилетке о своих проблемах. «Сдаю позиции», — подумал Лейф.

Мелисса, тем временем, продолжала копаться в себе. Она знала, что это у нее получается лучше всего.

— Я никого не убила, — уговаривала она себя. — Не меняла ничего важного, не стерла память целиком. Подумаешь, взяла коня бесплатно. Это Лейф слишком бурно реагирует!

Часть ее существа действительно была расстроена реакцией колдуна. Ей было тяжело признать, что она дорожит их отношениями. Ведьме было важно, чтобы колдун ей доверял.

Другая ее стороны была сильно опьянена открывшимися возможностями. Мелисса не могла отрицать, что ей понравилось то, что она наконец-то смогла воспользоваться магией для себя, для собственных целей. А не потому что кто-то попросил помощи, как это было в большинстве случаев.

— И если я хочу добиться особого положения для ведьм, — рассуждала она, — надо привыкать к тому, что магия позволяет мне не только отдавать что-то, но и получать, если нужно.

Мелисса встала с кровати, расправила платье и отправилась в комнату к колдуну. Постучала.

— Ура! — услышала она крики Тэи.

Ведьма открыла дверь.

— Все, уходите отсюда, взрослые будут разговаривать, — выпихивал Лейф лиса и Тэю.

— Я вообще-то тоже взрослый! — шипел лис, но поняла его только ведьма.

Мелисса в очередной раз осмотрела комнату колдуна. Завал. Завал из разных побрякушек, приспособлений, вееров и масок. Каждый раз ей казалось, что в комнате появляется что-то новое.

— Я начну, потому что я благородный, — задрал подбородок Лейф. — Присаживайся.

— Куда? — спросила Мелисса. — Я боюсь, что куда ни сяду, так сломаю или раздавлю что-то из твоих вещей.

— На краю кровати точно ничего нет. Там только что сидела Тэя.

Ведьма села и уставилась на колдуна. Впервые за все время их общения она чувствовала такую неловкость.

Будто два больших ежа, они стали приближаться друг другу так близко, что кололи друг друга с непривычки. Их задумка казалась все реальнее, а, значит, все серьезнее. И им обоим предстояло адаптироваться.

— Я не должен сомневаться в тебе, — сказал Лейф. — И конечно я не думаю, что ты залезешь мне в голову. Во-первых, я сильный колдун. Во-вторых, я нужен тебе для переговоров, потому что ты многого не знаешь.

— Я ждала чего-то вроде «я верю тебе, Мелисса, ведь ты моя подруга, и мы столько пережили вместе», но это тоже сойдет, — прятала за сарказмом разочарование ведьма.

— Верю конечно. — хмыкнул колдун. — Даже не заставляю тебя носить ошейник, запрещающий ложь.

— Вот это честь!

— Хватит. Мы снова скатываемся в шутки. — Лейф сел рядом с Мелиссой. — Скажи, что мне делать с тобой, когда ты на эмоциях хлопаешь дверьми? Я считаю, что ты отлично подходишь для того, чтобы вместе со мной сделать что-то великое. Объединить два магических подхода, вывести ведьм и колдунов на новый уровень в обществе. Но я опасаюсь, что такие вспышки могут нам помешать. И в самый ответственный момент тебя унесет, а я не смогу тебя остановить.

— Я не знала, что ты все еще думаешь обо мне, как о тех ведьмах, о которых тебе рассказывали. Мне казалось, что ты давно отделил одно от другого.

— Нет. И ты даже не представляешь, как это тяжело. Каждый раз напоминать себе, что первая мысль, возникающая в моей голове, — неправильная.

— И как часто это происходит?

— Каждый день. — Лейф закатил глаза. — Даже, когда мы встретили Тэю. Я был восхищен ее способностью творить такие мощные заклятия из ничего. И все равно первая мысль была «вот дура, перлась одна через лес, десятилетний сын колдуна так бы никогда не сделал».

Мелисса поджала губы.

— Мозгами-то я все понимаю. Но привычные реакции всегда идут первыми. Так что представь, что я начинаю думать, когда ты так уходишь.

— Извини, — сказала Мелисса. — Но я тоже не могу не реагировать на что-то. Зато я быстро отхожу.

— Тогда давай договоримся. Когда ты так себя ведешь, я стараюсь не думать, что ты сейчас все бросишь. А ты потом говоришь мне, что происходит. И нужно ли от меня что-то.