Ведьма и предубеждения. Дева в беде

Глава 4 Почти свидание с инквизитором

Вечер мы провели славно. Из дома я больше не решилась выходить, и мы уселись вместе в гостиной, прямо на полу, читали газеты. Подборку мы взяли за последние полгода, благо прессу я не выкидывала. Всё копила почему-то, видимо чувствовала, что пригодится.

— Вася, смотри, а что это весной за мода новая вошла? На мятные конфетки?

— Прямо мода?

— Да, везде о них говорили, писали, тут даже реклама есть. А самый дорогой столичный ресторан предлагал их в качестве десерта от шеф-повара.

— Фу, гадость какая. Они бы ещё из валерианы делали! — тут надо сказать, что Васенька мой, несмотря на кошачью свою натуру, зверь всё же магический, и никаких средств, влияющих на сознание (всем известно, что коты пьянеют от валерианы) на дух не переносит.

— Что-то ещё странное было? — продолжил кот.

— Принц Октавиан отбыл из столицы на море.

— На военное дело?

— Нет, на отдых.

— И что тут странного?

— А то, что отбыл он в конце февраля и до сих пор не вернулся.

— Загулял, что здесь такого? Дело молодое!

— А странно то, что наследника отпустили так надолго. Не похоже это на Императора, он как дед, такой же умный и упёртый тип.

— Это ты про того, кто тёмных к себе приблизил?

— Да. Только он сначала упорно костры для нас по всей стране устраивал, а после пробуждения драконов так же упорно на службу звать стал. Внук его, нынешний император, такой же. Как решил торговлю с Меденосом наладить, так всё перевернул, всех нервничать заставил, но своего добился. Не будет такой человек наследника на несколько месяцев отдыхать отправлять.

— Ну так может это политика какая?

— Может, — я пожала плечами, — но мы же в любом случае все странности собираем. Так, что записывай и это.

Мы до ночи перебрали все газеты и выписали в столбик все странности столичные за полгода. Вышло следующее: неожиданная популярность мятных конфет, долгий отпуск наследного принца, дурацкая мода на турнюры (вычурно большая накладка, извините, на женский зад), возросший спрос на кошек, сгоревшее здание библиотеки в начале лета, молодёжное движение некромантов «Умри и живи спокойно» вместе со встречным движением юных светлых магов «Брось стихии в душу», массовая потеря пуговиц у девиц на летнем фестивале и неожиданная бешеная популярность иноземного поэта.

Следующее утро началось со звонка. Заспанная и неодетая я приоткрыла дверь на цепочку. На моём крыльце стоял инквизитор. Снова.

— Ой!

Даже не взглянув на меня в узенькую щель, но явно помня миссис Мапсон, Николас Прайтес угрюмо пробормотал:

— Одевайтесь, мисс Соврикас, я подожду вас тут.

Ну, ну. Тёмные ведьмы, особенно бывают злы по утрам, а особенно если их разбудить так рано, а особенно если это сделал инквизитор.

Крыльцо у меня было на солнечной стороне, поэтому, когда через час я вышла из дома, мой визитёр был изжарен и зол. Особую пикантность и остроту чувств ему, видимо, добавляло общество почтенных дам клуба вышивальщиц. Как я уже говорила, дамы вставали рано и были крайне любопытны, а что может быть интереснее, чем одинокий мужчина (пусть и инквизитор) на пустой улице, возле дома молодой незамужней леди?

Миссис Мапсон на правах старой знакомой (как же, вчера вместе чай пили), вела беседу:

— ... и я не потерплю подобного поведения. — донеслось до меня при выходе.

Прям бальзам на душу. И я со стеснительной улыбкой на губах подошла к почтенному собранию. Инквизитор обрадовался мне как родной.

— Мисс Соврикас, — процедил он сквозь зубы, — нам срочно нужно поговорить. Немедленно!

На него с любопытством и осуждением уставились три пары подслеповатых (но как ни странно, от этого не менее зорких глаз).

— Эээ, мисс Соврикас… — чувствовалось, что инквизитор потерял почву под ногами, приятно.

— Доброе утро, миссис Мапсон, доброе утро, миссис Томпсон, утро доброе, миссис Честер. — Я присела в реверансе. И старушки благосклонно мне закивали.

— Столь ранний визит, ваше преосвященство, был несколько неожиданным.

Взгляды дам обратились на несчастного.

— Государственное дело! — с этим возгласом почтенный инквизитор потащил меня в сторону от общества.

— Ваше преосвященство! — тот притормозил лишь на другой улице, скрывшись от укоризненных глаз общества вышивальщиц.

Я поправила сбившуюся шляпку:

— Ваше преосвященство, ваши визиты... несколько эксцентричны, не находите?

— Прошу прощения, мисс Соврикас, но эти ваши дамы... они пугающие.

— Для инквизитора? Я считала инквизицию всемогущей!

Николас Прайтес посмотрел в мои широко (очень широко) раскрытые голубые глаза, пытаясь найти там подвох и иронию, но... ничего не нашёл, кроме искреннего недоумения.

— Понимаете… — он явно решил оборвать свои оправдания и перешёл к делу — где бы мы могли поговорить о вчерашнем деле без свидетелей, но так, чтобы соблюсти все приличия вашего милого городка.