Ведьма и столичный инквизитор

Глава 3

Теяна

Низкий, протяжный, хриплый звук, полный такой первобытной тоски и животной ярости, что кровь стыла в жилах. Он вибрировал в воздухе, отдаваясь ледяной дрожью в теле. Звучало это не просто опасно. Звучало это неправильно. Как будто сама природа содрогнулась от этого вопля.

Мы замерли. Все трое. Моя рука, сжимавшая веревку, обвисла. Я встретилась взглядом с незнакомцем. В его глазах уже не наблюдалось ярости или надменности. Было нечто иное – мгновенное, острое понимание опасности, холодный расчет и... тревога? Да, определенно тревога. Мужчина развернулся в сторону, откуда доносился вой. Тело его напряглось, как тетива лука, каждая мышца очерчена под мокрой тканью камзола. Он выглядел теперь не разгневанным щеголем, а воином, почуявшим смертельную опасность.

Тишина после воя была давящей. Солнечный свет вдруг показался обманчивым и хрупким.

И в эту звенящую тишину Берни внес свою лепту.

«Бе-э-э-э», – блеянье прозвучало нелепо громко и испуганно. Козел ткнулся мордой мне в бок, ища защиты, его глаза были полны животного ужаса.

Незнакомец резко обернулся к нам. Черные брови сошлись в грозной складке над переносицей. Он приложил палец к губам в универсальном жесте «Тихо!», взгляд был прикован ко мне. Напряженный, требовательный, почти отчаянный.

«Контролируй его!» – Словно кричали серые глаза.

Но Берни, перепуганный до крайности, решил, что надо подать голос еще громче. Видимо, в его козлином сознании это казалось лучшей защитой от невидимого ужаса.

«Бе-э-э-Э-Э-Э!» – Залился он громче, тряся головой и отчаянно брыкаясь, чуть не вырвав поводок.

— Угомони своего козла, дурочка! – Незнакомец прошипел, не церемонясь. Его голос был сдавленным от напряжения и страха, который он явно пытался скрыть. – Ты хочешь, чтобы это что-то нас нашло?! Он как колокольчик звенит!

Я попыталась зажать Берни морду ладонью, но он яростно мотал головой, вырываясь. Ужас парализовал меня. Страх за Берни, страх перед этим воем, и немного перед грозным незнакомцем, который вдруг оказался единственной опорой в этом сходящем с ума мире. Солнце все также светило и грело, но я словно не чувствовала этого. Холод пробирал до костей.

— Ну, будь же ты мужчиной! – Вырвалось у меня. Отчаянная, глупая попытка переложить ответственность, сподвигнуть незнакомца на действие. Голос мой сорвался на визг. – Раз такой важный и сильный, разберись… с тем, что воет. Ты же, небось, умеешь!

Мужчина бросил на меня взгляд, полный такого немого возмущения и «ты-серьезно-сейчас-это-говоришь?», что мне стало стыдно даже в этот миг всепоглощающего страха. Его губы шевельнулись, но он не успел ничего сказать.

Тишину разорвал треск ломающихся веток и шум вырванного с корнем кустарника прямо перед нами, в двадцати шагах. Из густых зарослей папоротника и молодого орешника вывалилось чудовище. Мое дыхание перехватило. Мозг отказывался воспринимать. Даже Берни замолк, забившись за мои ноги.

Ростом с высокого мужчину. Оно стояло на двух ногах. Слишком длинных, с неестественно вывернутыми коленями и заканчивающихся не ступнями, а огромными, когтистыми медвежьими лапами. Каждый коготь был длиной с мой палец. Туловище монстра было массивным, покрытым свалявшейся шерстью грязно-бурого цвета. Местами она клочьями свисала, обнажая кожу. Из спины торчали костяные выступы, обтянутые кожей, похожие на недоразвитые крылья летучей мыши. Хвост, толстый и чешуйчатый, как у ящера, с кисточкой жесткой шерсти на конце, нервно хлестал по земле, выбивая клочья травы.

Но больше всего пугала голова. Она сидела на толстой, короткой шее, и была словно слеплена из кусков разных существ. Лоб – низкий, покатый, покрытый грубой, серой кожей, как у носорога. Нос – сплющенный. Рот слишком широкий, растянутый от уха до уха. Чудовище замерло, низко опустив свою уродливую башку. Слюна, густая и тягучая, как смола, капала из уголков рта с костяными зубищами.

И тогда снова раздался звук. Низкое, булькающее урчание, исходящее из глубины бочкообразной груди. Звук, от которого волосы встали дыбом. Чудовище сделало шаг вперед. Медвежья лапа с глухим стуком опустилась на землю, оставляя глубокий след.

Незнакомец медленно потянул руку за спину, из заплечного мешка достал арбалет. Лицо выражало абсолютную концентрацию и ледяную решимость. Мускулы были напряжены до предела, как у зверя перед прыжком. Он не смотрел больше на меня. Вся его ярость и надменность растворились, сузившись до этого гибридного кошмара, вставшего на нашем пути.

Чудовище пригнулось. Урчание перешло в рык. Оно сделало первый шаг. Незнакомец взвел тетиву арбалета.

Щелчок. Шшш-тук. Испугавшийся рева чудовища Берни внезапно боднул нашего защитника в зад. Послышался треск ткани и ругань незнакомца.

Первый болт просвистел мимо, вонзившись в ствол сосны сбоку от монстра, который даже не вздрогнул.

— Ты издеваешься? Держи козла! Не то зашибу, – рявкнул недовольно незнакомец, не отрывая взгляда от цели. Он уже перезаряжал арбалет. Чудовище ускорилось, его лапы покрыли расстояние в несколько прыжков. Запах гнили ударил в нос.

Щелчок. Шшш…

Второй болт пролетел так близко от бочкообразного туловища, что задел свалявшуюся шерсть, но не зацепил. Болт с глухим стуком улетел в кусты. Чудовище разинуло пасть в реве и рвануло вперед.