Ведьма и столичный инквизитор

Глава 35

Эшфорд

Замок жандармерии встретил меня гулким эхом каменных стен и тяжелым воздухом, пропитанным пылью веков, потом стражников и холодным железом решеток. Воздух здесь всегда был спертым, словно впитывающим страх, отчаяние осужденных и решимость тех, кто вершил суд во имя добра. Или того, что они им считали.

Снова ее лицо перед глазами.

Теяна.

Имя эхом отозвалось где-то глубоко внутри, заставив сердце сжаться странным, непривычным спазмом. Я грубо отогнал образ, словно стряхивая паутину. Сейчас не время.

Сейчас нужна холодная голова инквизитора, а не смятение мужчины, едва не переступившего черту. Черту, отделяющую долг от... чего? Желания? Заблуждения?

Как далеко мы бы зашли, если бы ее вездесущая подружка не нарушила наше уединение?

Тогда я был ужасно зол на глупую блондинку, а сейчас, пожалуй, даже чувствовал благодарность.

Командор Брандт ждал меня в своем кабинете – мрачной каменной коробке с узкими бойницами вместо окон, заваленной кипами бумаг и пыльными картами. Он сидел за массивным дубовым столом, его фигура, некогда мощная, теперь казалась ссутулившейся под грузом лет и пережитого горя.

Лицо, изборожденное шрамами и морщинами, было непроницаемым. Но в его глазах, маленьких и пронзительных, как лед в глубоком колодце, горел знакомый огонь – огонь фанатичной убежденности, питаемый личной трагедией.

Я знал его историю, ходившую в узких кругах. Много лет назад молодую жену Виктора, красавицу Элинор, соблазнил и погубил проезжий колдун. Он превратил ее в свою игрушку, выкачал жизненные силы, оставив лишь иссохшую оболочку, умершую у Брандта на руках, не узнав супруга.

Не могу себе представить, что чувствовал командор в тот момент.

Он похоронил жену под старым дубом в своём имении за городом и с тех пор не подпускал к себе ни одну женщину.

Может старый хрыч и прав. Обычно все беды мужчин – от женщин.

Однако, без супруги жизнь командора окончательно сузилась исключительно до рабочих вопросов. Весь его мир, вся его ярость, вся жизнь свелась к одному – охоте на нечисть. Любой ценой. Любыми методами.

Колдуна того так и не поймали. И думаю, командор будет искать его до самой своей смерти.

Брандт был живым воплощением того, во что мог превратиться инквизитор, позволивший личной боли затмить разум.

— Блэкторн, – бросил он, не поднимая головы от какого-то донесения. Голос его был грубым, как скрип ржавых петель. - Садись. Есть новости.

Я опустился на жесткий стул напротив.

— Командор.

Он отложил перо, поднял на меня взгляд. В нем не было ни приветствия, ни тепла. Только деловитость и та самая ледяная ярость, приправленная тенью мрачного удовлетворения.

— Деревушка Шаври. Три лиги отсюда. Местный староста, не дурак, заподозрил неладное. Женщина одна, Марта, знахарка. Лечила травами. Ничего особенного, но... посетившие ее люди стали пропадать. Молодые парни. По одному. Без следов.

Его «ничего особенного» прозвучало как приговор. Для Брандта любое знахарство было лишь ширмой для тьмы.

— И? – спросил я, стараясь сохранять нейтральность, глотая комок возмущения.

— И сегодня на рассвете нашли. В ее хижине. При обыске.

Он протянул мне через стол маленький предмет, завернутый в черный бархат. Я развернул ткань. Дыхание перехватило.

На ладони лежал деревянный амулет. Круглый. Гладко отполированный. С резьбой – знакомой, зловещей. Переплетение линий. Почти точная копия того, что был на Ларсе.

— Богини! – Вырвалось у меня.

Сердце забилось чаще, смесь надежды и тревоги сжала горло. Зацепка! Наконец-то!

— Точно такой же, как тот, что ты принес с мельницы, да? – Брандт не спрашивал, он констатировал. Его глаза сверлили меня, ища малейшую тень сомнения.

— Да, командор. Очень похож. Тот же почерк. - Я осторожно положил амулет обратно на бархат, как будто он мог обжечь.

— Так я и думал. - Брандт достал из ящика стола массивный серебряный браслет щедро украшенный Кервальскими кристаллами – детектор магии.

Он был старым, потертым, но от него веяло немалой силой. Командор поднес браслет к амулету. Кристаллы на браслете вспыхнули тусклым светом.

Сомнений не осталось.

— Видишь? Та же пакость. Та же скверна превращения. Ведьма эта их делала. Или получала от кого-то. Неважно.

— Где она сейчас? Марта? – спросил, уже предчувствуя ответ.

— В камере. В подземелье. - Брандт махнул рукой в сторону каменных ступеней, ведущих вниз, в сырую тьму. - Допрашивали.

— И? – Я впился в него взглядом, пытаясь пробить броню его убеждений. - Она сказала что-нибудь? Кто ей дал амулеты? Кто ее научил? Где остальные?

Брандт усмехнулся, коротко и беззвучно.

— Она старая и упрямая. Бормочет что-то. Но ничего четкого не говорит. Ни имен, ни мест. Дознаватели говорят - время терять бессмысленно.