Ведьма и столичный инквизитор

Глава 41

Теяна

Аромат «Сладкой Розы» обволакивал. Я сидела за маленьким столиком у окна, втиснутым между полкой с баночками джема и витриной, ломившейся от пирожных. Пальцы нервно теребили край бумажной салфетки, превращая ее в бесформенный комок.

Остатки вишневого эклера на тарелке передо мной казались вдруг приторными, неаппетитными. Все внутри еще дрожало – легкая, предательская дрожь, оставшаяся после него. После того, как эти серые глаза впились в меня, а слова – «идеальная мишень» – отдавались ледяным эхом где-то под ложечкой.

Инквизитор. Охотник. Палач. Тот, для кого моя истинная суть – лишь топливо для костра. И все же… Все же память цеплялась за тепло его рук, вытаскивающих меня из ледяной пучины. За его губы, коснувшиеся моих в полумраке хижины. За тот странный, сбивчивый оттенок в голосе, когда он просил: «Береги себя.»

Безумие. Опасное, пьянящее безумие. Эшфорд был смертью в обличье из бархата и стали. А я – дичью, замешкавшейся у острия его праведного гнева. И эта встреча здесь лишь подчеркнула пропасть между нашими мирами. Он – по долгу, а я – пытаясь заглушить тревогу эклером.

Дверь кондитерской распахнулась с веселым звоном, впуская уличный гул и… «солнечный зайчик в желтом платье». Эльда впорхнула в помещение, ее курносое лицо сияло привычной беззаботностью, но в широко распахнутых глазах читалось приглушенное беспокойство.

— Тея! Вот ты где! – Она пролетела между столиками, едва не зацепив поднос подавальщицы. – Извините! Ой, Тея, ты не поверишь, что в городе творится. - Она плюхнулась на стул напротив, сдувая светлую челку. Ее взгляд сразу упал на мой недоеденный эклер. - Ох, вишневый! Умница. Мне тоже, пожалуйста! Два шоколадных! – крикнула она в сторону прилавка, даже не глядя. – И кофе покрепче! Ах, Тея, ты слышала? Про Саяну?

Я кивнула, отодвигая тарелку. Сердце сжалось. Милая, всегда приветливая Саяна, которая знала, что я люблю вишневую начинку и всегда улыбалась, когда я заходила. Теперь ее не было.

— Слышала, – ответила я тихо. – Ужасно. Она была такой солнечной.

— Именно! Не могу поверить. Такая милая девушка. Всегда улыбалась.

Эльда схватила принесенный эклер, и откусила маленький кусочек. Ее пальцы сжимали нежное тесто.

— И представь, везде только и разговоров, что про эту… серию. Девушек убивают, Тея! Отрезают уши. Как той дочке пекаря. И еще нескольким другим. Это же кошмар!

Она наклонилась через столик, понизив голос до шепота. Ее глаза стали огромными.

— И знаешь что? У меня… у меня есть подозрение. Кто это мог сделать.

Ледяная игла прошла по моему позвоночнику. Подозрение?

Неужели Эльда что-то видела? Знает? Мысль о том, что убийца мог заметить ее, мою яркую, неосторожную подругу, заставила сердце уйти в пятки

— Что? Какое подозрение? – спросила я, стараясь звучать спокойно, но внутри все сжалось в комок. – Эльда, если ты что-то знаешь, нужно сразу к жандармам!

Эльда махнула рукой, пренебрежительно.

— Пф, жандармы! Рорк только чай пьет. А Шейн старается, но...

Она оглянулась, убедившись, что нас никто не слышит, и еще ниже склонилась ко мне. Голос стал таинственным, с дрожью возбуждения.

— Сейчас, убийцу тебе скажу. – она сделала драматичную паузу. Наклонилась еще ниже и шепнула. – Баба Руша.

— Ах-ха, - смешок сорвался с моих уст. – Слушай, у старухи Руши плохо с головой, конечно. Людей она не любит, но чтоб уши отрезать?

— Да, нет, дурашка ты моя. – Эльда прыснула смехом - Баба Руша – этот тот, кто мне сказал, кто убийца, - заявила подруга.

М-да, надежнее источника не найти.

— Короче слушай. У трупа Саяны видели Ферита. – Эльда серьезно посмотрела на меня так будто я должна была вскрикнуть от этой новости или еще как-то ярко отреагировать.

— Ферита? Какого Ферита? – не поняла я.

— Ну-у-у! – Эльда скривилась, изобразив на своем личике гримасу крайнего отвращения – сморщенный нос, перекошенный рот, прищуренные глаза, а потом пояснила. – Этого! Уродливого! Садовника из парка. Жуткий такой… бр-р-р! - Она поежилась. – На него смотреть – мурашки по коже! И пахнет чем-то кислым. И мозги на бекрень.

— А-а, тот самый, – я вспомнила неказистого парня с тяжелой челюстью и медленными движениями.

Да, не красавец. Да, мысли с трудом пробиваются в его голову. Но… убийца?

— Эльда, ну это же… Он же безобидный! Глуповатый, да. Не от мира сего. Но чтоб убивать? - Я покачала головой, машинально ковыряя вилкой остатки крема. – Да ты во всех грехах его готова обвинить только потому, что он тебе однажды ромашку протянул, а ты как от чумы отпрыгнула и неудачно упала в лужу.

— Если б к тебе такое страховидло потянулось, ты бы так же испугалась! – парировала Эльда, обиженно откусывая эклер. Крем остался на губе. – И в данном случае я не преувеличиваю, – добавила подруга с набитым ртом. – Девчонки вообще говорили, он у одной сережку украл. И в рот положил. Фетиш у него на ушах. Что непонятного? Не лечат его совсем никак. Да и не запирают. Таких надо изолировать. Между нами говоря, я уже и жандармам все сказала. Можно больше не бояться. А если Бабе Руше не веришь, она не одна так считает.