Ведьма и столичный инквизитор

Глава 48

Теяна

Дом показался из-за деревьев. Мое убежище. Я распахнула дверь, втащила Блэкторна внутрь. Запах сушеных трав, воска и древесины, обычно такой успокаивающий, теперь казался чужим на фоне сладковато-трупного шлейфа, тянувшегося за Эшфордом. Он остановился посреди комнаты, шатаясь, его взгляд блуждал по знакомым стенам, не фокусируясь.

— Уютненько у тебя. Впрочем как всегда, – заметил Эшфорд, оглядывая комнату с преувеличенным одобрением, как будто осматривал покои герцога. Он бросил свою мокрую одежду на деревянную скамью. Игриво шлепнул меня по мягкому месту и пробрался вглубь помещения.

В обычной ситуации такие выходки ему бы не сошли с рук. Ну, ладно. К больным не придираются. Буду лучше сторожить свои тылы.

— Так, травница, – инквизитор развалился на единственном крепком стуле, откинувшись назад так, что стул заскрипел протестующе. – Докладывай. Что с моим… недугом? Или просто повод был заманить меня снова в свои сети?

Его улыбка была все такой же широкой, неестественной. Глаза блестели лихорадочно.

Я не ответила. Подошла к высокому, темному шкафу из мореного дуба – хранилищу самых редких и опасных сокровищ. Ключ дрожал в моих пальцах, никак не попадая в замочную скважину.

Глупая! Он увидит! Он инквизитор, он заметит все!

Но руки действовали почти автоматически. Щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине хижины. Я отыскала маленькую, неприметную глиняную баночку с грубо нацарапанным знаком паука – восемью лучами, сходящимися к точке.

Таргарские лапки. Толченые. Я вскрыла банку. Внутри лежал мелкий, серо-коричневый порошок. Поднесла тару к носу и едва не задохнулась. Запах был неописуемо отвратительным – смесь гниющего хитина, старой плесени, чего-то кислого и невыносимо тошнотворного. Именно так он и должен пахнуть для здорового человека.

— Что это? Секретное снадобье? Или любовный эликсир? – поинтересовался Эшфорд, наблюдая за мной с рассеянным любопытством. Его пальцы барабанили по столу бессмысленный ритм.

Я подошла к нему вплотную. Запах от мужчины здесь, в замкнутом пространстве, стал почти осязаемым, густым. Открыла крышку глиняной баночки и молча протянула ему.
— Эшфорд? – тихо позвала я. – Понюхай это. Скажи, что чувствуешь.

Он поднял бровь, усмехнулся, но послушно взял баночку. Поднес к носу. Сделал глубокий, шумный вдох и преобразился. Глаза блаженно закрылись, на губах расцвела блаженная, почти экстатическая улыбка, какой не увидишь даже у святых в момент наивысшего откровения.

— Мммм... – он протяжно застонал, как гурман, вдыхая аромат изысканного блюда. – Пахнет лучше, чем все, что я когда-либо пробовал. Райский нектар. Это... – мужчина попытался приподняться, потянулся к баночке, – это надо выпить, чтоб выздороветь? Дай!

Мое сердце упало. Ледяная тяжесть окончательной уверенности сдавила грудь.

Таргарский паук. Яд в крови. Сомнений не осталось. Это был кошмарный диагноз.

— Давай я у тебя таких куплю? – продолжал инквизитор, все так же сияя, протягивая руку, будто хотел вернуть потерянное блаженство. – Сколько за баночку? Пятьдесят золотых устроит? Оно того стоит! Я заплачу любую цену!

Я спрятала баночку за спину.

Пятьдесят золотых. Целое состояние, между прочим.

Голос мой звучал чужим, хриплым, но я пыталась сдержаться, впиваясь ногтями в ладонь.

— Это лапки паука, Эшфорд, – сказала, убирая баночку подальше от его тянущейся руки. – И они пахнут отвратительно. Для всех. Кроме тебя. Для тебя они пахнут действительно очень приятно. Это значит только одно: либо тебя укусил таргарский паук, что практически невозможно, ведь мы не в Таргарии, либо ты сражался с чудищем, в котором была часть таргарского паука. И его яд попал в твою кровь. Через ту «царапину» на спине.

На мгновение его сияние померкло. В глазах мелькнуло что-то знакомое – осколок трезвости, тень настоящего Эшфорда, умного и опасного. Сознание, пробившееся сквозь морок.
— Лес, – пробормотал он, морщась, будто от головной боли. – Да. Чудище было. Вернее человек, очередной превращенный. У него ноги... У него были паучьи лапы, – мужчина ткнул пальцем в воздух, изображая что-то. – Но оно… или он ранил меня когтями! – с силой ткнул себя пальцем в грудь, потом махнул рукой в сторону спины. – Медвежьими лапами. Не ногами же! – он почти закричал, обиженно как ребенок, отстаивающий свою правоту.

Я кивнула, резко отвернувшись, чтобы скрыть предательскую дрожь в руках.

— Надо что-то делать с жаром, - сказала я.

«Сейчас. Пока он еще на ногах.»

Схватила кусок чистой льняной ткани, налила в глиняную миску холодной воды из кувшина, бросила туда горсть лаванды для хоть какого-то аромата, маскирующего вонь.

— Каким жаром? – спросил Эшфорд, и его голос вдруг стал отдаленным, замедленным, словно доносился из глубокого колодца. Он покачнулся на стуле, схватился за край стола, чтобы не упасть. Лицо побледнело, словно накатила внезапная усталостью. – Я себя прекрасно чувствую, Эвелин. Все в порядке.

Я замерла с мокрой, ароматной тряпкой в руках.

— Я не Эвелин, – сказала тихо.

Он моргнул и попытался сфокусировать взгляд.