Ведьма и столичный инквизитор

Глава 2

Теяна

Высокий, с широкими плечами, обтянутыми мокрой тканью. Облаченный в камзол, пошитый из очень дорогой ткани. Это было заметно, несмотря на то, что сейчас она была безнадежно испачкана речным илом и тиной. Высокий воротник расстегнут, открывая сильную шею. Лицо резкое. Скулы, будто высеченные из камня, волевой подбородок. И волосы – черные, как крыло ворона, густые. Несколько прядей упали на лоб. А глаза… Они были точно грозовое облако и горели сейчас яростью. Мужчина отряхивался, сбрасывая воду с рук, и его взгляд, острый как кинжал, упал на Берни.

— Проклятая тварь! – Прогремел голос, низкий, хрипловатый от гнева. Мужчина сделал шаг к козлу, который отпрыгнул еще дальше, глупо уставившись на своего противника.

Вот тут я и ворвалась на сцену, как вихрь в тихий вечер.

— Берни! – Закричала я уже не от страха, а от бешенства и стыда. Бросилась к козлу, схватив оборванный конец веревки, все еще болтавшийся у него на шее. - Иди сюда, немедленно, тварь бессовестная.

Я дернула поводок так, что козел захрипел, и потащила виновато упирающуюся животинку прочь от реки, от промокшего господина, от этого взрыва стыда и неловкости.

— Прощения просим, господин, – бросила через плечо, не смея повернуться и встретиться с этими гневными серыми глазами. – Что взять с животного?

Я тащила Берни по тропинке в сторону дома, чувствуя, как жар стыда пылает у меня на щеках. Спина горела под тяжестью мужского взгляда.

Широкоплечий силуэт в испачканном камзоле, мокрые волосы, прилипшие ко лбу, и эти глаза, темные и опасные, как лесная пропасть в сумерках – этот образ врезался в память, ярче, чем провальная ярмарка или страх за Берни.

И пока тянула своего рогатого домой, сердце колотилось не только от бега и злости. Колотилось от чего-то нового, тревожного и щекочущего нервы. Тогда я еще не ведала, что этот человек в черном камзоле – все это неслучайно. Он был бурей, обрушившейся на мой тихий и уютный, оберегаемый ото всех посторонних мир.

— Тварь бестолковая! Лесные звери тебя на куски разорвут, а ты на людей нападаешь, – шипела, дергая за веревку. – И веревку новую теперь покупать.

Не успели мы отойти и на десяток шагов, как за спиной раздался тяжелый, быстрый шаг по траве. Я обернулась, сердце екнуло. Незнакомец догонял нас. Вода капала с его черных волос на высокие скулы.

— Стой, уважаемая! – Голос, низкий и хриплый, прозвучал как удар хлыста. Он перегородил тропинку, встав вполоборота. – Так просто не уйдешь со своим... питомцем.

Слово «питомец» мужчина произнес с таким презрительным шипением, что Берни нервно дернул головой.

— Что вам еще надо? – Попыталась я сделать голос твердым, но он предательски дрогнул. Я невольно сжала поводок так, что костяшки пальцев побелели. Берни почуял напряжение и попятился, упираясь копытцами в землю.

— Что надо?! – Мужчина резко шагнул вперед, сокращая расстояние.

Я почувствовала, как мелкая дрожь пробежала по спине. Он был опасен. Не физически, хотя его стать говорила о силе, а той холодной яростью, что исходила от него волнами.

— Ты за ним как смотрела, растяпа? Давай хоть нормально извинись. Компенсация! Точно! Этот рогатый кошмар только что атаковал меня! Сбил в воду. Испортил одежду. - Он развел руками, демонстрируя грязный подол камзола и мокрые штаны. – Эта ткань из лучших мастерских Альтамира. Из-за моря. Дорогущая! А теперь она в речной тине и, возможно, безвозвратно испорчена. Или что, это легко отстирывается?

«Вот скупердяй! На лицо красивый, а внутри-то гнилой. Докопался до козла». Я начинала понемногу терять терпение.

— Он не нападал! Ну, заигрался, – выпалила я, понимая всю нелепость оправдания. Солнце, еще высокое, пробивалось сквозь листву, играя бликами на мокрых плечах невоспитанного господина. – Берни добрый.

— Ничего себе игры! – Бровь незнакомца резко взлетела вверх. Его губы искривились в саркастической усмешке. – Или у вас тут в глубинке принято так встречать гостей? Игра с толчком в спину в реку – это, по-вашему, нормально? А если бы там были камни? Или глубина? Вы хоть понимаете, что он мог меня покалечить? - Он снова перевел взгляд на Берни, и в его глазах вспыхнула идея, – А не зарезать ли такого козла на мясо, раз уж он так склонен наносить ущерб и пугать мирных путников? Почему он шастает безнаказанно, на людей нападает?

Я вскинула голову, позабыв о страхе, чувствуя, как по щекам разливается жар ярости. Берни – не просто козел. Это Берни!

— Какой еще ущерб?! – Мой голос зазвенел, сорвавшись на крик. Шагнула навстречу незнакомцу, невзирая на разницу в росте. Золотистый свет дня падал на его разгневанное лицо. – Ну, толкнул слегка! Водичка в реке чистая, освежающая. Сами же умывались. Никакого реального вреда. Разве что ваше самолюбие пострадало, важный господин в альтамирском камзоле. - Я ткнула пальцем в его грудь, не задумываясь о последствиях. Ткань была мокрой и холодной под пальцами, но под ней ощущалась твердость мышц. – И не Вам нам угрожать. А то я жандармов позову! Вот тогда они Вам растолкуют, что в наших лесах нельзя обижать слабых и беззащитных. И что угрозы – это преступление.

Мы стояли почти нос к носу в солнечном пятне посреди тропы. Я видела каждую каплю воды на мужском лице, каждую черную ресницу, обрамляющую глаза, полные гнева. Его дыхание стало чуть чаще. Незнакомец наклонился ниже, и его губы сжались в тонкую линию. Тень от высокой фигуры накрыла меня.