Ведьма и столичный инквизитор

Глава 60

Теяна

Мужчина покачал головой, его взгляд был прямым, честным.

— Нет. Если бы ты раздавала зачарованные амулеты и была той самой Лиреей… зачем тебе было спасать пастуха Карела? Рискуя собой? Срывая амулет? Это было бы против твоих же интересов. Ты бы просто… ушла. Или устранила свидетеля. А ты спасла его.

— Впрочем, ладно. Я сам выразился двусмысленно.

Он отложил амулет, его глаза снова пробежали по моему лицу, по волосам.

— Ты подходишь под описание, которое дают выжившие. Красавица…

Эшфорд произнес это не как комплимент, а как факт, но мое обиженное сердце не уловило ничего, кроме неоправданных подозрений.

— Рыжие волосы, живешь у леса, в котором многие жертвы встречали Лирею. Травы знаешь… – он вздохнул. – Так что да, кто-то другой может заподозрить тебя. И это опасно для тебя, Тея. Очень опасно.

Его беспокойство было искренним. Но оно лишь добавило горечи.

Беспокоился Блэкторн о потенциальной безвинно обвиненной, а не о женщине, с которой провел эту ночь.

— Знаю. Поэтому и отдала тебе амулет. Может, поможет найти ниточку к настоящей Лирее.

— Кто мог такое сделать? И главное как? Раньше с такой магией мы не сталкивались, – сказал инквизитор, возвращаясь к завтраку.

Я заколебалась.

Говорить ли о Роостаре? О своем учителе?

Страх сжал горло. Не только страх перед бывшим наставником, но и страх перед тем, что Эшфорд полезет в это дело с инквизиторским рвением и погибнет. Роостар был не из тех, кого можно просто взять и арестовать.

Нельзя говорить всей правды.

— Возможно, – начала я осторожно, отворачиваясь к очагу, – тот, кто это сделал, должен был либо сам изобрести этот ужас, либо обучиться у очень могущественного колдуна. Очень старого или очень сильного.

— И крайне маловероятно, но это может быть тот же колдун, что учил меня этим рунам и магическим основам, – добавила я, наблюдая как Эшфорд весь ощетинился.

— Он жив? Тот тип. Учитель. Где он? – осторожно расспрашивая, он перевел наш разговор в мирную версию допроса.

Было очень обидно. Впрочем, я понимала его интерес.

Я пожала плечами, делая вид, что наливаю себе воду из кувшина, лишь бы не встречаться взглядом с этими проницательными серыми глазами.

— Не знаю. Много лет не виделась с ним. И расстались мы не на очень хорошей ноте. Его зовут Роостар. Он отшельник. Всегда стремился к уединению. Никогда не искал власти над людьми, сторонился их.

Я солгала. Не совсем так. Он не причинял зла просто так. Но его рассуждения о людях… Хотя про это я не была готова рассказать.

— Зачем ему сейчас начинать творить такое? Привлекать внимание? Рисковать? – Я поставила кувшин. – Это не в его стиле. Но не уверена на сто процентов. Логичнее, наверное, предположить его ученика или ученицу. Ту самую Лирею. Которая использует его знания… или украденные у него знания во зло.

Эшфорд кивнул, в его глазах разгорелся азарт охотника, напавшего на след.

— Роостар. Я запомню его имя, – повторил он. – Ведь ты не все сказала? – Он словно пытался считать реакцию с моего лица.

— Ну допустим, Лирея, если это настоящее имя, его ученица. Это возможно. Если ученица настолько мастита и опасна, то какой же там Учитель? Даже странно, что в Ордене Инквизиции о нем ничего неизвестно. Или прячется шибко хорошо?

Мужчина посмотрел на меня внимательно. С полминуты молчал, словно ждал ответы на иные вопросы, но решил, что я и так уже довольно сказала на сегодня и добавил:

— Спасибо за завтрак. И за информацию. Это очень ценно. Мне пора. Будут вопросы – найду тебя.

Как по-деловому? Словно и не было этой ночи?

Эшфорд сделал шаг ко мне, и я замерла, ожидая… чего? Поцелуя на прощание? Прикосновения? Но этого не случилось.

— Будь осторожна, Теяна.

— О, спасибо за заботу, – язвительно поклонилась. – Можешь быть уверен, что первой приду к тебе, если меня вдруг захотят сжечь на площади.

Эшфорд посмотрел на меня, слегка нахмурившись, будто пытался понять причину колкости. Но я уже отвернулась, делая вид, что убираю со стола. Он встал, потянулся, собрал свои вещи. Подошел к порогу.

Дверь хлопнула.

Я стояла посреди хижины, слушая, как его шаги затихают за окном. Тишина снова воцарилась, но теперь она была гулкой, пустой. Холодной, несмотря на летнее утро.

— Ну вот и все, – прошептала я. Он ушел.

Он и не понял. Ничего-то он не понял.

Подошла к столу, оперлась о столешницу.

«Может, еще зайду». «Ты женщина легкая». «Не девочка».

Каждое слово – как пощечина. Неужели Эшфорд воспринял нашу ночь как приятное развлечение? Легкую интрижку на обочине его важной инквизиторской дороги. Никаких обязательств, никаких чувств, никаких глупостей вроде «а что будет дальше?».

Я сжала столешню так, что дерево впилось в ладонь. Боль была почти приятной. Она была отвлекала от тяжких мыслей.