Ведьма и столичный инквизитор

Глава 53

Эшфорд

Шел, сжимая рукоять меча, представляя лицо этого лекаря, который не смог спасти моего человека. Я выжил. Почему Келлен – нет? Келлен умер, потому что я его выбрал для этой миссии. Это было уже второе задание за те сутки для их команды. Я мог взять этих недоинквизиторов Роланда, Гарольда. Сейчас бы сам валялся без головы, а эти двое не успели бы убежать. Уж, больно лапы были хороши у той твари. Противно стало от одной мысли – умереть с ними бок о бок. Все в этой профессии устроено по-дурному. Нормальный человек непременно гибнет, мелкая ленивая зараза – носом хлюпает. По коридору проходил мимо Гарольда – казалось, он мать потерял, вся рожа красная, навзрыд рыдает. Наверное, его первая потеря. Эти парни для меня не должны что-то значить. Я вообще из другого города. Отчего же в душе, будто кошки насрали. Это не мой был просчет.

Лазарет располагался в полуподвальном помещении замка. Запах трав, уксуса и… смерти. Годрик оказался сухопарым стариком с редкими седыми волосами, жидкой бородкой и абсолютно пустыми глазами цвета мутного янтаря. Отсутствие интеллекта на лицо. Он перебирал склянки на полке, когда я ворвался.

— Бородач, ты Годрик? – мой голос гремел под низкими сводами.

Старик вздрогнул, обернулся. Увидев меня, мое лицо, искаженное гневом, но не испугался, а лишь устало вздохнул.

— А Вы кто? И почему Вы мне тыкаете?

— Инквизитор Блэкторн. Из столицы. Это город, – показал крышу домика, чтобы этот полоумный дед пробудил остатки своих извилин и начал соображать. – Вас на периферии вообще не учат что ли? Просто надел халат, сел и ты доктор?

— Да как Вы смеете? Кто Вы такой? – обиженно протянул дед.

— Инквизитор Блэкторн. Уже знакомились. Запускай давай уже серое вещество у себя в голове. Что ты там сделал с Келленом?

Старика трясло то ли от того, что я на него накричал, то ли от того, что это было уже старческое. А возможно, он любил пропустить по рюмашке, другой.

— Келлен?

О, богиня, он уже не помнит пациента, которого убил вчера. Прибери же его в свои чертоги! Ему самому давно пора.

Вслух же я был галантен.

— Вчера Вы, уважаемый, получили парня с царапиной на груди. Неглубокой такой. Чудодейственные знания вот, применив, отправили его прямиком в гроб. Вот кто такой Келлен.

— Яд таргарского паука. Я помню того молодого человека, - хвастался своей памятью старик. Он таял буквально у меня на глазах.

— Может, надо было что-то сделать? Энциклопедию открыть? Позвать тех, кто еще читать может оттуда? – поддел я.

— Нет такого способа, чтобы вылечить от яда таргарского паука, - завопил дед.

— Может, ты его нигде не читал, потому что учился век тому назад? В архив заглянуть можно было. Идти отсюда, конечно, далеко. Но тебя, душегуба, вообще не колышет эта тема?

В глазах доктора появились слезы. Он смачно чихнул и сморкнулся заодно в большой расписной синий платок, положил его в подозрительной близости ко мне – словно дарит. И добавил своих ученых бредней.

— Юноша, я мог лишь констатировать факт смерти и попытаться облегчить агонию. Яд таргарского паука, попавший в туловище или голову, не оставляет шансов. Никаких. Никогда. Это аксиома.

Старик потер переносицу.

— Я промыл рану, дал успокоительное, чтобы он не мучился. Больше я ничего не мог сделать. Никто не мог. Смерть в данном случае - это милость.

— Милость? – я засмеялся, и смех мой звучал дико. – Келлен был молод! Силен! Его рана не была смертельной сама по себе! Ты просто шарлатан! Удавка по тебе плачет. Найду способ и ткну твою бородатую морду прямиком в книгу.

Годрик взглянул на меня с внезапной остротой.

— Книга? Я перечитал сотни тысяч книг!

— Только в минувший четверг, - подсказал ему я, как бы звучало более «реалистично».

— Вы не оставляете мне даже способа объясниться. Вы ведь не доктор. И сами не были ранены таким образом. Что Вы можете знать о подобном? Практика носит редкие имена выживших.

Я развел руками.

— Потому что они Вас не встретили?

Эскулап поморщился, но решил, что, если я перешел на Вы, значит он уже заслужил мое уважение, после чего показал на моих руках свой излюбленный прием – ампутации. Его ладони резко прошлись вдоль локтевого сустава, голосом зычно он крякнул «хы, и нет ручек».

— Нет ручек, в которых яд, и нет яда.

— А если в голову укусили, Вы так же их отрезаете?

Дед поцокал языком.

— Это, милый юноша, смертный приговор. Не всех богиня Ветна долгими годами жизни жалует.

— И Вы религией им объясняете, что пора туда? – спросил я.

Дед насупился. Видимо, я попал в его болевую точку.

— Ну, поначалу никто не хочет верить, что неутешительно болен, но свет богини впереди да молитвы утешают лучше, чем ничего.

Подкинуть бы ему такого паука в трусы. Мигом бы вспомнил, какой рецепт лечит, а какой калечит. И вряд ли бы себе отрезал то самое.