Ведьма и столичный инквизитор

Глава 54

Эшфорд

Я направился в архив. Он располагался в старой башне у городской стены. Помещение заставленное до потолка стеллажами с ветхими фолиантами, свитками и кипами неразобранных бумаг.

За главным столом, освещенным единственной масляной лампой, сидел не старый, полуслепой Хегберт, а молодой человек. Лет двадцати пяти, не больше. Худощавый. Темные, аккуратно подстриженные волосы. Лицо – бледное, нездорово бледное, как у человека, редко видящего солнце, почти прозрачное. Но больше всего поражали глаза. Большие, широко расставленные. Серые. Бездонные. Они поднялись на меня, встретив мой взгляд с вежливым, но абсолютно отстраненным любопытством. Ни страха перед инквизитором, ни подобострастия. Пустота.

— Где Хегберт? Что уже помер?

— Здравствуйте! Никак нет. Старший архивариус Хегберт прихворнул. Я, Йорген, его помощник, – пояснил сотрудник архива. – Как я могу к Вам обращаться?

Йоргенов в Эдернии водилась уйма. Ну, хоть не забуду его имя. Вдруг еще возвращаться. Уже с дедом. Чтоб ткнуть бородой в трактат, который он в глаза не видел.

— Инквизитор Блэкторн.

— Инквизитор Блэкторн, здравствуйте, – сказал он, вставая. Движения плавные, бесшумные. – Чем могу быть полезен? – Голос тихий, ровный, монотонный.

Не уснуть бы!

Его внешность… не хотелось бы мне часто встречаться с этим типом. На рыбу похож. Скользкий с большими глазами, которые чуть ли не на ушах.

— Мне нужны все материалы по ядам, – отчеканил я. – Особенно редким. Экзотическим. Яд таргарского паука – в приоритете. Все, что есть: свойства, симптомы, методы лечения, антидоты. Традиционные и, – я сделал едва заметную паузу, – неортодоксальные. Если такие есть.

Йорген кивнул, без тени удивления или возмущения. Как будто просьбы такие он получал каждый день. В отличие от старика Хегберта, его не приходилось ждать пол вечности. Хоть кто-то знает свое дело.

— Конечно, инквизитор. Тема… злободневная, – он произнес это слово безо всякой эмоции, – после печального исхода с вашим коллегой. Примите мои соболезнования. – Фраза была правильной, но звучала как заученный урок.

В этом городе благодаря сети бабок и тому, что все всех знают, новости разлетались в разы быстрее, чем в столице. Судья на заседании пукнет – об этом уже через час на всех улицах будут судачить. Не люблю, честно говоря, такое. Потому что людям делать нечего. Это они от безделья.

— Если подождать минут десять, я подберу подходящие источники. Можете ожидать в читальном зале. – Йорген указал на соседний зал, заставленный столами и жесткими стульями.

Минут десять звучало многообещающе. Когда я в последний раз общался здесь с Хегбертом, минут десять он только шел в соседний зал.

Высокие стеллажи, уходящие в полумрак под потолком. Я сел, ожидая. Тишина давила, прерываемая лишь скрипом половиц и далеким гулом города. Мои мысли снова поползли к Тее. К ее дому на опушке. Не хотелось признавать, но я о ней часто думал. Может заразился от местных бездельем. В столице нашлось бы десять тысяч дел. И все же туда меня не тянуло.

Йорген вернулся с небольшой стопкой книг.

— Вот, господин инквизитор. Не слишком много.

— Благодарю, - отозвался я, принимая книги.

Архивариус вежливо, как автомат, склонил голову.

— Я буду за столом. Обращайтесь, если потребуется что-то еще. – Он развернулся и бесшумно растворился между стеллажами.

Вернулся к своему столу в углу и начал что-то аккуратно записывать в огромную книгу учета. На краю стола лежала кипа книг, очевидно, недавно возвращенных или подготовленных к выдаче. Мой взгляд машинально скользнул по корешкам.

«Трактат о природе сна и бодрствования» - Как скучно!

«Трактат о белладонне и других ядовитых травах» - А тут я бы посмотрел записи, кто вообще берет такую литературу? Не должно ли быть некоего ограничения в данной области?

Набор для чтения был странным. Очень странным. Почему кому-то могут быть интересны снотворные и ядовитые травы? Мужа травануть? Соседку? Мысль мелькнула, как искра, но у меня были другие цели на сегодня.

Начал листать. Бестиарий Лоренцо говорил следующее: «Таргарский паук, членистобрюхое чудовище. Обитает в глухих чащобах. Яд его вызывает эйфорию, лихорадку, почернение плоти, конвульсии и неминуемую смерть в течение суток. Противоядия не существует. Единственный шанс – немедленная ампутация пораженной конечности...».

Старый хрыч поди эту книгу до дыр зачитал.

Другие книги из стопки, что мне предоставил помощник Хегберта, как назло, говорили о том же. Келлен был обречен с момента ранения. Как и я по всем законам медицины. Но я сидел здесь. Живой. С поцарапанной спиной, но живой.

Значит, законы были неполны? Или Теяна нарушила другие законы? Законы короны?

Я встал, резко отодвинув стул. Йорген поднял на меня свой неподвижный взгляд.

— Нашли то, что искали, господин инквизитор? – спросил он своим безжизненным голосом.

— Да, – ответил я коротко. – Благодарю.

Официальная медицина бессильна. Значит, Тея использовала что-то неофициальное. Она рисковала. Не только своей жизнью, впуская меня, но и всем, что у нее есть, применяя эти знания. Для чего? Из сострадания? Или у нее были другие причины?