Ведьма и Ветер

Глава 2.

Елания

До места стоянки на берегу реки Ини мы добрались уже заполдень. Устали все, несмотря на пару привалов. Дети упали на траву и не хотели шевелиться. Но если сейчас позволить им расслабиться, то после труднее будет поднять. Поэтому

- Десять минут на отдых и ставим палатки! – крикнула я. Потом напомнила:

- Дон Кихот с оруженосцем делают кострище.

Мои туристы засмеялись. А Петельский сорвал с головы иллюзорную шляпу и поклонился. Сразу повеяло оживлением. Так-то лучше, а то зомби-апокалипсис, а не поход.

Скоро работа закипела, а мне оставалось лишь приглядывать. Второй учитель должен появиться только завтра, а пока я одна. Но ничего страшного, сегодня никаких мероприятий нет, так что я отдыхаю. Ночка-то предстоит жаркая. Вот казалось бы, двадцать первый век, а развлечения у подростков всё те же. Намазать друг друга зубной пастой (Вы не поверите, специально берут запасы!) или кремом для обуви, вытащить кого-нибудь из палатки за ноги, сымитировать голоса зверей. Мы в своё время делали также. И мама о таких проделках рассказывала.

В общем, первая ночь – ночь крещения походной жизнью. И меня не радует, что нужно вмешиваться в этот вечный ритуал, но подростки люди такие: сейчас шутят, а через минуту дерутся. Поэтому сижу я на поваленном дереве и наблюдаю. А когда палатки занимают свои места, поднимаюсь и командую:

- Рюкзаки на проверку!

Недовольные дети подчинились. Я прошла, заглянула в открытые пасти походных сумок и снова выдала:

- Тубы с пастой и другие элементы подрыва дисциплины на траву!

Скоро у моих ног высилась гора тюбиков, а дети с траурными лицами расходились по апартаментам. Ничего-ничего, по опыту прошлых лет известно, что у них есть заначка, и ночь крещения состоится. Только в меньших масштабах.

Вечер, принявший лагерь в свои объятия, принёс успокоение и комаров. Мы хоть и обмазались репеллентами, но предпочли сидеть у костра. Наш Санчо взялся за гитару, а остальные тихонько подпевали.

«Милая моя, солнышко лесное,
Где в каких краях встретишься со мною?» (Ю.Визбор)

А потом «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». (О.Митяев)

Люблю такие моменты. За свободу, за душевность, за дружбу. И не важно, кто сынок мэра, а кто дочка уборщицы. Все у костра друзья.

Ночь прошла…. Беспокойно, но главное, что прошла. Я отсыпалась, а Катюха, наша главная повариха, уже составила график дежурств, и скоро на весь лагерь запахло кашей. Вы замечали, с какой неохотой люди едят кашу? Дома, за столом. А у костра это ж другое дело! Вкуснотища-а-а! Да ещё и дымком припахивает. От этого запаха я и проснулась. Выползла из палатки и недовольно глянула на стоящего с черпаком паренька. Тот почесал ухо и гаркнул:

- Всем умываться!

Догадливый. Туристы поползли к реке, и я следом. Скоро окончательно проснувшиеся ночные хулиганы мирно сидели с чашками у костра в ожидании своей порции. Первой дали продегустировать мне. Вынесла вердикт:

- Не отравлено.

Дружно набросились на вкуснотищу, только ложки засверкали. Гурманов не оказалось, никто не уверял, что такое не ест, никто не кривил свой нос и никто не оставил в чашке даже крошки.

После завтрака я напомнила расписание. Через час урок чтения следов, если, конечно, второй учитель появится. Наш физик, Никита Петрович. Он не только хороший преподаватель, но и страстный охотник. Этот урок – его задача. После обеда все отправимся на сбор лесных букетов, потом устроим фотосессию, а вечером состоится конкурс на лучшего рыбака. Сплав по реке начнётся завтра.

Дети разбрелись по лагерю, и только дежурные повара занимались делом. Я смотрела и умилялась. Всё-таки, какие они у меня хорошие, какие самостоятельные. Или надрессированные? Мы ведь не первый раз в походе, все знают свои задачи, свою зону ответственности. Знают, что подведут меня, если что.

Внезапно от любования меня отвлёк далёкий шум. Будто мотор шумит. Всё ближе и ближе. Машина здесь не проедет, значит, мотоцикл. А у физика как раз и есть такой двухколёсный товарищ. Должно быть он.

Транспорт замелькал за деревьями, и скоро выехал на место стоянки. С Никитой Петровичем оказался наш трудовик, который доложен был отогнать старенький «Минск» назад. Мы поздоровались, и физик отправился организовывать занятие, а его пассажир подошёл ко мне. Протянул конверт и сказал:

- Вот, просили передать.

Почему-то конверт показался опасным. Этакой змеёй, готовой цапнуть за палец. Я смотрела на него и не спешила брать. Спросила:

- От кого это?

- Дарья Евгеньевна дала. Сказала, срочно.

Срочно? Что ещё стряслось? В дополнение к вчерашнему. Иррациональная тревога заставила гулко стучать сердце. Сама себе удивилась. Обычно я просто отмахиваюсь от неприятностей, но сейчас каждая клеточка вопила: внутри конверта такое, что мне не понравится. Рука, скованная ожиданием пакости, не хотела подниматься, когда потянулась за посланием. Но приняла его и вскрыла.

Я вчиталась в ровные строки, написанные красивым Дашкиным почерком. Его я узнала бы среди многих других, подруге не нужно было и подписываться. Письмо, а скорее записка, гласило:

«Ёлка, прости меня, истеричку. Наговорила тебе гадостей. На самом деле я так не думаю. Знаю, ты не веришь, но я, правда, к тебе со всей душой. И хочу помочь. Вы забыли аптечку, а я нашла её во дворе и забрала к себе домой. Знаю, без неё сплав ты не начнёшь, опасно. Срочно возвращайся и забери. Трудовик тебя подвезёт, а назад что-нибудь придумаем. Даша».

Перечитала раз, второй. Мужчина рядом терпеливо ждал. Увидев, что я отвлеклась от чтения, спросил:

- Ну, так вы поедете?

- Вы знаете, что в письме?

- Нет. Просто Дарья Евгеньевна просила вас подвезти. Едем?

- Подождите.

И крикнула:

- Наташа! Наташа, где ты там?

- Иду!

Невысокая русоволосая красавица, наша туристическая медсестра, еле отдышалась.

- Простите, Елена Ивановна, там Гвоздёв на сучок наступил, пришлось оказывать помощь.