Ведьма из большого города

Глава 4

Юная ночная гостья сидела на деревянном табурете и наслаждалась зеленым чаем с мелиссой. На предложение Юноны добавить мёда для более сладкого вкуса девочка согласилась. Юнона также дала ей мягкий и теплый плед, чтобы продрогшая до костей девчушка быстрее согрелась и имела меньше шансов заболеть.

Сама же Юнона расположилась на полу в гостиной. Теплый верхний свет заливал комнату и книжки, унаследованные от бабушки. Сейчас они лежали перед Юноной, которая аккуратно просматривала каждую страничку в попытках найти ту самую картонку, свидетельствующую о том, что перед ней – справочник заклинаний. Она также с усилием прощупывала страницы на случай, если какая-то из них окажется из картона или более плотной бумаги, чем стандартная, пожелтевшая от времени.

Юнона успела просмотреть таким образом две записные книги, прежде чем услышала легкое покашливание со стороны кухни, прилегающей к гостиной.

– А вы скоро? – с внезапной деликатностью поинтересовалась девочка, не забывая с любопытством разглядывать ее. – Просто мне надо домой. Мама может увидеть, что меня нет, и разболеться еще больше.

Юнона почувствовала себя виноватой, хотя особых причин на то не было. Не она же заставляла девочку тут оставаться.

– Я… Постараюсь побыстрее, – выдавила Юнона и принялась активнее перетряхивать оставшиеся книги.

Когда она практически потеряла надежду, из последней неожиданно выпала небольшая картонка. Юнона подхватила ее, повертела в пальцах и заметила записи, созданные по единому алгоритму: кириллическая буква, тире, символ.

Вновь подтянув к себе книгу с шифром, Юнона издала тихий победный клич: это оно! Она нашла!

С горящим от радостного возбуждения взглядом Юнона повернулась к девочке, взгляд которой чувствовала на себе все это время.

– Сейчас все будет, – пообещала Юнона, будучи не способной сдержать улыбку.

Девочка продолжала смотреть на нее с долей скепсиса, отчего Юноне было немного некомфортно. Чтобы хоть как-то снять напряжение, витающее между ними с самого прихода девочки к ее дому, Юнона спросила:

– Как тебя зовут, кстати?

Девчушка вдруг почему-то смутилась. Впрочем, Юнона не стала на нее давить – сама в ее возрасте была застенчивой девочкой.

– Наташа, – наконец негромко произнесла девчонка и снова подняла на нее взгляд. – А вас?

– Юнона, – со спокойной улыбкой откликнулась Юнона и начала помечать карандашом расшифровку символов прямо в справочнике. – Меня правда так зовут.

– А я знаю, – неожиданно отозвалась Наташа, и Юнона с удивлением взглянула на нее. – Агриппина Юлиановна часто о вас рассказывала.

– Правда? – вскинула брови Юнона и снова вернулась к книгам. – И что же она рассказывала?

– Что вы медсестрой работаете, – охотно принялась перечислять Наташа. – Что вы в Москве с мамой живете. Что вы природу любите. И что… вы никогда не влюблялись.

На мгновение пальцы, сжимающие карандаш, застыли над справочником. Юнона ощутила, как при очередном, пусть даже и безобидном напоминании о ее невостребованности на брачном рынке все внутри нее задрожало.

Как же ей хотелось быть нормальной! Например, вместо сидения за учебниками бегать на свидания с парнями – причем с такими, которых мама с бабушкой бы не одобрили. Хотелось Юноне и прогулять как-нибудь школу – хотя бы однажды, – чтобы провести время вдвоем с симпатичным ей мальчиком. Получить какой-нибудь маленький, но милый сердцу презент по поводу четырнадцатого февраля или Восьмого марта – тоже.

Однако время для подростковой первой любви было безнадежно упущено. И как бы Юноне ни хотелось верить в то, что она не одна в школьные годы интересовалась учебой больше, чем общением с противоположным полом, как бы ни хотелось думать о том, что она еще достаточно молода, чтобы встретить своего возлюбленного, – ей казалось, что она так и останется на всю жизнь одинокой. Особенно с учетом того, какой волшебный дар ей достался…

Впрочем, Юнона не стала ничего говорить Наташе по этому поводу. Девочка еще маленькая. Вряд ли она хотела намеренно ее уязвить.

Просто бабушке Агриппине никак не давало покоя, что Юнона готова была всю свою юность просидеть за учебниками, вот и жаловалась соседям про то, как же несправедлива судьба к ее внучке. А родные Наташи, которым наверняка тоже не удалось избежать участи выслушать сожаления по поводу того, что у Юноны никак не получалось встретить хорошего парня, наверняка и рассказали об этом Наташе.

Расшифровав заклинание, Юнона прикрыла глаза и принялась мысленно соединять его буквы.

“Мята зелёная, малина варёная, подсластите вы боль, уничтожьте ее. Мёд золотой, оставь холостой, но с сердцем целым и надеждой простой.”

– Вау! – невольно выдохнула Юнона и в ответ на изумленный взгляд Наташи добавила: – Сейчас точно все будет. Еще чаю?

Наташа кивнула, и Юнона сначала налила немного заварки в небольшую керамическую чашечку, стоявшую перед девочкой. Затем – добавила горячей воды, которая сейчас уже по температуре была ближе к теплой.

Налила Юнона и себе чаю – в широкую чашку с довольно низкими бортиками, к стенке которой был прилеплен объемный цветок. Бабушка Агриппина сделала эту чашку сама, когда несколько лет назад приезжала к ним с мамой в гости.