Ведьма из будущего

Глава 9.

«Дорогой дневник, пункт 4 страшно выполнить, но как же хочется. Пункт 4: потрогать чешуйки Димитрия. Приписка: хотя бы поближе посмотреть. Еще приписка: расспросить».

Конец второго месяца шел без продвижения по поискам способа вернуться назад. Всё казалось безвыходным, каждое новое утро казалось тяжелым свинцом, что тянет на дно отчаяния. Отношения ведьмы с ребятами были в нейтралитете, но с некоторыми были словно на ножах. Одно слово, и они злились, слово, и они шипели, рычали. Они пытались защититься от неё — оградиться. Когда она готовила что-то простое на себя, Кириш мог прийти посмотреть, и тогда она с ним вела диалог. Первый раз ребята растерялись, когда она для снятия напряжения запела тихо песню. Второй раз они на неё косо посмотрели, а она привыкла что-то делать с песней, особенно ведьминской — как она шутила про неизвестные им народные песни.

С лекарем ведьма виделась на днях для проверки состояния, но ничего не нашли кроме магического истощения. Вот только резерв восполняется за часы и дни, а прошло гораздо больше времени, да и она не использовала магию ни в каком виде. Разве, что дар, но он не завязан на резерве.

«Может поэтому я кажусь им слабачкой?» — подумала девушка.

А позже вспомнила, что раньше существа были значительно сильнее в силу большого количества сырой магии, так что нет смысла сравнивать того же оборотня времени наивысшей силы и оборотня её времени. Она встряхнула головой, почувствовав легкую тяжесть и кружение.

Взяла плед и укрылась им, сидя на кресле в гостиной. Её взгляд проходил по бело-зеленому столу перед ней, зеленой обивки стульев и дивана вокруг него, деревянному стеллажу с книгами и тетрадями у стены, среди которых были рукописи Димитрия, которые будут позже опубликованы, а точнее использоваться в боевом учении.

«Есть одна идея, которой хочется поделиться, но пока воздержусь.» — произнесла в своих мыслях ведьма.

Приближающиеся шаги с улицы заставили замереть, и когда голоса были узнаны, девушка расслабилась. Ей страшно, если её обнаружат, а ребят не будет рядом, ведь она может выдать себя и хрупкая защита, что обеспечил ей куратор, распадется.

В дом зашли ученики спецгруппы, о чем-то разговаривая. Иногда их перекрывал глубокий бас гоблина, смешивались подтрунивания вампиров над сухостью характера старосты и шипением друг на друга, словно они не могли спокойно находиться друг с другом более пяти минут, водяной о чем-то спорил с оборотнем. И вот последние как раз вызывали общее напряжение. Их движения были резкими и словно через силу. Ощущение было, что они готовы броситься друг на друга.

— Вы успокоитесь или мне Димитрия вызывать? — Спросил Валентин Русак — староста, менталист и просто непробиваемый человек.

Олов Аквинский и Мрош Шуйский ещё постояли, разрывая друг друга взглядами и развернулись в разные стороны. Водяной пошёл на кухню, его полные губы дрожали, а верхняя поднималась в раздражении. В доме вновь пахло морем.

Оборотень морщил приплюснутый нос и стискивал челюсти так, что ходили желваки. Кулаки сжимались и разжимались, а глаза стали яркими и светились. Он посмотрел в упор на стол с тетрадью, затем прошёлся по гостиной и остановился на Лис. Они смотрели друг на друга словно пытаясь понять, откуда каждый из них взялся. Она — растеряно и заинтересовано, он — удивленно и раздраженно. Ему хотелось схватить её за руку и встряхнуть, спросить, что она всё ещё здесь делает. Была его личным наказанием — напоминанием об ошибке, которую он совершил. Словно муха, мешающая ему охотиться. Ему хотелось избавиться от неё. А зверю хотелось мурлыкать. Зверю хотелось узнать её. Ему понравился запах — цветочный, лёгкий, с примесью специй. Он впервые чувствовал такое странное сочетание. Они впервые чувствовали. Но её столь ничтожные крохи силы вызывали жалость и некое пренебрежение. Вот только жалкой она не выглядела. Наоборот, словно она дома, приютила гостей, что слегка её смущают. Но самое приятное, и приятное для всех ребят, она не пахла чистым женским интересом, а значит не вызывала в них инстинктивное следование им и борьбу между парнями.

— Импульсы огненной силы учат создавать с появлением магической силы. Твоя теория проверяется как в парах и группах, так и в индивидуальной практике. Они не сдержат мага, если он будет использовать более 75 процентов. Но ведь можно и на среднюю силу, даже твою минималку, так почему тебе бы не использовать ведьменскую силу. Или она так мала? — он словно искал повод на ком-то сорваться. И нашёл.

«Этот мерин перешёл границу!» — Ведьминское нутро взбунтовалось. Да и человеческое. «Всему должен быть предел».

Её глаза резко потемнели и стали синими, прозрачными, словно стекла. Её фигурка замерла, а ноги она спустила на пол.

— Ты серьёзно решил обвинить меня в отсутствии силы? Это все равно, что собаку обвинить в том, что она лает. Вот только природа не ошибается. — голос девушки стал низким и напряженным. Казалось в доме стало холоднее. Даже запах моря не мог перебить запах горьких цветов. — Ты даже до 4 барьера не можешь дойти. Зачем тебе такая сила, если не можешь её усмирить? Что за оборотень, который не может контролировать своего зверя? — Казалось, что девушка вот-вот зашипит, но она продолжала говорить так же ровно и холодно. — И ты ещё гордишься своей неуёмной энергией? Серьёзно? Лучше быть слабым магом, чем неконтролирующим себя зверем. — По ходу её монолога взгляд Мроша становился темнее, зрачки сузились, а на пальцах удлинились когти. Он словно весь подобрался, готовый сорваться с места. — Зато у меня есть то, чего нет у тебя — контроль!

Пальцы оборотня раскрылись, словно у кота, коим его зверь и являлся, во время ловли дичи. Клыки удлинились, а из глотки вырвался рык. Он было бросился на девушку — сделал шаг, пиная стол. Товарищи бросились к нему, но всех остановила Лис, которая спокойно, на тон ниже, приказала — сидеть. И зверь послушался.

Оборотень сидел на стуле с мягкой обивкой, глубоко и тяжело дышал, не веря в то, что произошло. Он смотрел на девушку расширенными глазами, а в душе по мимо удивления закралась тревога. Её синие глаза словно подчиняли. Словно давили, но не душили, а топили. «Как у Димы», — мелькнула мысль у Мроша и тут же пришла другая: «у него сила, а здесь тебя словно выворачивает». Ребята застыли кто в какой позе, почти настигнув этих двоих.