Ведьма из Глухолесья

Глава 3. Говорящий кот и немой груз

Я втаскиваю себя в комнатушку, тяжело дышу, прислонившись к косяку. Тьма внутри дома густая, тихая, прислушивающаяся. Даже страшно нарушать такую! Свет с улицы слабый, но он выхватывает пыль в воздухе, грубые балки потолка, массивный стол в глубине.

И склянку. Стоящую на нем, будто ждущую. Рядом лежит какой-то свернутый листок, точно меня ждёт! Как только оказалась-то здесь.

Я делаю шаг, и тут с края стола раздается голос. Низкий, бархатный, с невозмутимой интонацией, которую я слышу впервые, но она кажется такой родной и знакомой!

— Брать будешь? А то помрет твой летучий груз.

Я замираю, сердце проваливается куда-то в пятки. Медленно поворачиваю голову. На столе сидит мой белый кот. Зеленые глаза светятся в полумраке, как два фосфорных уголька. Его пасть не двигается, но голос звучит четко прямо в моём сознании.

— Ты… — начинаю я и замираю.

— Белстарх, — говорит он, как будто делает одолжение. — В этой жизни. И во всех прошлых тоже, но это неважно. Важно, что у тебя во дворе истекает силами дракон с гарпийным ядом в боку. Реликвийным клинком пронзили. Не кустарное зелье какое-то. Досадил видимо кому-то, а теперь лечи его.

Я смотрю на кота, открыв рот. Дом странный, кот говорящий… Голова идет кругом. Но где-то в глубине включается холодный, практичный ум ведьмы-травницы. Гарпийный яд. Реликвийный.

— Что это значит? — вырывается у меня хрипло.

— Значит, что простым подорожником, пусть даже с ведьминой слюной, не отделаешься, — кот вылизывает лапу, совершено невозмутимо. — Яд выжигает связь между сущностями. Он застрял посередине превращения. Человек его медленно умирает, а дракон внутри спит отравленным сном. Склянка на столе это «Ледяной звон». Остановит распространение на пару дней. Дальше нужно будет искать настоящее противоядие. И отдельно ещё лечить его вторую натуру. Если, конечно, хочешь его спасти.

Последнюю фразу он произносит с легкой, кошачьей иронией.

Я не хочу. Я всей душой не хочу. Но я уже срываюсь с места, хватаю склянку и бумажку. Разворачиваю, пробегаю глазами по знакомому почерку бабушки Эльмиры. «Для нейтрализации яда гарпийного железа. Нанести на рану. Один кристалл положить на язык для жара.»

— Почему ты раньше не говорил? — бросаю я ему, уже бегом направляясь обратно во двор.

— Не было нужды, — звучит у меня за спиной его спокойный голос. — А здесь есть. Ведьмина усадьба будит многое.

На улице начинает усиливаться дождь. Незнакомец лежит там же, в грязи, лицо залито дождевой водой, и от этого он кажется еще бледнее. Я падаю перед ним на колени, вытряхиваю кристаллы. Руки трясутся от ярости на все это. На его породу, на его падение сюда, на свою собственную слабость.

— Вот, получай, ящер, — шиплю я, втирая один синеватый кристалл в почерневшие края раны. Он шипит, как раскаленное железо в воде. Второй кристалл заталкиваю ему между синеватых губ. — Глотай. Давись, но глотай. Не смей сдохнуть у меня на пороге!

Он без сознания, но горло рефлекторно сглатывает. Почти сразу жар от кожи спадает, становясь просто сильным жаром, а не адским пеклом. Чернота перестает ползти. Он все еще на волоске, но уже не падает в пропасть.

— Вот и славно, — бормочу я без всякой ласки. — А теперь вставать будем. Помогать мне нечем, так что извини.

Хватаю его под мышки. Мужчина невероятно тяжелый. Я тащу, скользя в грязи, спотыкаясь, срываясь на крик от усилия и злости.

— Ненавижу… драконов! Весь двор… втоптал! Мой шиповник! Мой забор! Иди стройся, тварь поганая! Будешь мне все восстанавливать, слышишь? Всю жизнь будешь работать, чтобы искупить!

С последним рывком я вваливаюсь с ним в дом и волоку в кухню. С грохотом сваливаю на широкую лавку. Стою над ним, тяжело дыша, мокрая, грязная, в ярости. Он лежит бездвижно, но цвет лица уже не смертельный. Просто глубокий обморок.

Белстарх бесшумно входит в кухню, запрыгивает на стол и наблюдает.

— Что теперь? — спрашиваю я, вытирая лоб грязным рукавом. — Он же не проснется и не скажет “спасибо”, а потом не улетит. Ты сказал, лечить нужно долго.

Кот медленно моргает.

— Две сущности, две схемы лечения. Для человеческой раны нужны мази, травы, время. Для драконьей сути… — он обводит взглядом кухню, темные углы, полки с тенями склянок. — Для этого нужно что-то большее. То, что есть здесь. Или то, что можно найти, если дом позволит. Сначала приведи в порядок то, что он разгромил. Дом это оценит. И, возможно, подскажет.

Я смотрю на свое грязное платье, на спящего дракона, на удивительно мудрого кота, которого я ещё несколько дней назад считала просто преданным котёнком. Чувствую, как по телу разливается усталость, тяжелая, как свинец.

— Ладно, — говорю я, выдыхая. — Ладно, Белстарх. Сначала забор. Потом посмотрим. Но если он, очнувшись, посмотрит на меня свысока я выброшу обратно, клянусь.

***
Котику я решила совместить имя Аристарх и Белдимор) Надеюсь вам понравится!