Ведьма из Глухолесья

Глава 8. Не для тебя

Я почти бегу к колодцу, глотаю холодный воздух и пытаясь остудить пылающие щеки, да эту странную дрожь внутри. Перед глазами стоит его золотой и туманный взгляд, полный чужого голода. Потом я вижу образ прояснившийся, полный ошеломленного ужаса. И оба пугают меня одинаково сильно.

С силой вращаю рукоять, цепь скрипит, ведро падает в темноту с глухим плеском. Тяну. Вода тяжелая, пальцы скользят по мокрой рукояти.

Когда внезапно кожей чувствую на себе чужой взгляд – оборачиваюсь.

Мужчина стоит на крыльце, прислонившись плечом к косяку, скрестив на груди руки, ветер шевелит его темные волосы, предвечернее солнце бросает блики на его волосы и я понимаю, что откровенно его разглядываю. Чужого мужчину. В рваной одежде, откуда местами проглядывают не только ссадины и раны, но и настоящие крепкие мышцы, бугрящиеся под кожей!

Отворачиваюсь, мысленно ругая себя, стискиваю зубы и тяну сильнее. Сердце колотится уже не только от пережитого. От этого молчаливого наблюдения.

В мыслях не сразу слышу шаги по траве. Медленные, неуверенные, но твердые. Он подходит сбоку.

— Дай, — говорит мужчина уверенно низким, чуть хрипловатым голосом.

— Ты же ране… — начинаю я, но он уже перехватывает рукоять. Его пальцы смыкаются поверх моих на мгновение и я отдергиваю руку.

Он одним резким, мощным движением поднимает полное ведро и ставит его на край каменной кладки колодца. Мышцы на его предплечье играют под кожей, дыхание становится чуть глубже, а я уже готова проклинать эту способность следить за состоянием больного, подмечая малейшие изменения в его дыхании, взгляде, движениях. Жаром обдаёт всё тело, что мне хочется прямо сейчас окунуть лицо в ведро ледяной воды, чтобы хоть немного остыть. Задержать дыхание и просто ненадолго вот так от него отстраниться!

— Тебе нельзя напрягаться, — бормочу я вместо этого, глядя на его бок, где под тканью скрывается рана.

Он поворачивается ко мне, глядя прямо в мои глаза.

— А тебе не стоит таскать тяжести одной, — говорит он так же строго. — Мужчина должен помочь. Даже если перед ним ведьма.

Дракон помогает ведьме. Действительно, вот уж новость. Однако именно она в миг охлаждает мою голову. Ведьма и дракон не могут быть вместе. Рано или поздно он найдёт свою истинную, а я останусь на задворках его воспоминаний, если вообще останусь.

Отвожу глаза к зарослям малины.

— Спасибо. Меня Софита зовут. Кажется, ты уже слышал.

— Кайрад, — произносит он слишком официально. — Помню. И помню, что должен тебе жизнью. И извинениями за то, что было в доме. Я не владел собой.

Слышу, как неприятно ему признавать тот факт, что не владел своим телом, но и его пнять можно…

— Тебе не за что извиняться, — говорю я делая вид, будто это и правда ничего не значит, всё ещё глядя в сторону. — Это был яд. Гарпийный клинок. Он повреждает связь между сущностями.

Спросить, конечно, нужно о том, как лечить его вторую ипостась. Боюсь задавать этот вопрос, боюсь вовлекаться глубже. Но долг травницы сильнее.

Поворачиваю к нему голову, избегая смотреть в глаза.

— Ты знаешь, как это лечить? Не на твоём теле рану, а ту, что внутри. Твою вторую ипостась. Кот говорит, яд бил в основном по дракону. Пока он не исцелен, ты уязвим. И… — запинаюсь, — можешь снова не владеть собой.

Он молчит несколько секунд. Смотрит в сторону леса, лицо становится жестче.

— Знаю, — наконец говорит тихо. — Но средства сложны. И опасны. Такое не для тебя.

От этих слов становится и горько, и в то же время легче. Значит, не будет втягивать. Значит, сам справится и уйдет.

— Ясно, — киваю, пытаясь поднять ведро. Оно кажется тяжелее после этих слов.

— Тогда береги силы. Иди отдыхай.

— Ведро, — напоминает он своим строгим тоном и забирает его у меня. Несет к дому сам, шагая медленно, но без прежней шаткости. Иду следом, смотря на его спину, на осторожную, но уверенную походку.