Ведьма из Глухолесья

Глава 15. Неожиданное доверие

Я вскакиваю, лечу на кухню, лихорадочно шарю по полкам. Склянка с синими кристаллами там же, где я её оставила. Пальцы дрожат, когда я вытряхиваю один на ладонь.

Возвращаюсь к нему, приподнимаю голову. Он тяжёлый, горячий, почти безвольный, но когда я касаюсь его губ, он разжимает челюсти, будто даже в забытьи доверяет мне. Я кладу кристалл на язык, придерживаю подбородок, заставляя проглотить.

— Глотай, — шепчу я. — Ну же.

Он глотает. Со временем дрожь постепенно утихает, дыхание выравнивается, а жар перестаёт быть таким обжигающим. Я сижу рядом на полу, прислонившись спиной к дивану, и чувствую, как колотится моё сердце. Нога ноет, но я не обращаю внимания.

Кайрад открывает глаза. В полумраке я вижу, как золотой туман отступает, уползает на дно зрачков, уступая место осознанности. Он смотрит на меня, моргает медленно, тяжело.

— Софита, — выдыхает он. — Опять ты.

— Опять я, — соглашаюсь я. — Ты как?

— Жить буду. — Он пытается сесть, но я кладу руку ему на грудь, останавливая.

— Лежи. Не дёргайся.

Он подчиняется и это удивляет нас обоих. Я убираю руку, но он перехватывает мои пальцы своими. Сжимает осторожно, будто боится раздавить.

— Спасибо, — говорит он тихо. — Я должен тебе уже три жизни.

— Две, — поправляю я. — Первая не считается. Ты сам выбрал мою усадьбу для падения.

Он хмыкает, но улыбки на лице нет.

— Я не выбирал, — произносит он медленно. — Но сейчас, кажется, рад, что упал именно сюда.

Я молчу, потому что слова застревают где-то по пути, и только ветер за окном напоминает, что ночь ещё не кончилась.

— Ты посидишь со мной? — спрашивает он внезапно.

— Посижу, — отвечаю я, чувствуя, как щёки краснеют. Хорошо, что во мраке этого не видно.

Белстарх, успевший уже устроиться на спинке дивана, согласно прикрывает глаза. Я остаюсь сидеть на полу, прислонившись к дивану, и его рука всё ещё сжимает мои пальцы.

Я не знаю, сколько проходит времени. Может, час, может, вся ночь. Где-то на краю сознания я замечаю, как начинает светать. Серые сумерки заливают комнату, проступают очертания мебели, пыль на подоконнике, спящий кот.

Кайрад дышит ровно, уснув по-настоящему, без судорог и золотого тумана. Я осторожно высвобождаю пальцы и поднимаюсь, подложив под голову подушку и осторожно укрывая его одеялом. Нога затекла, но это ерунда.

На кухне я разжигаю очаг, ставлю чайник, достаю остатки вчерашней скоблянки. Руки делают привычную работу, а мысли всё возвращаются к нему. К тому, что он рассказал. И к тому, о чём умолчал.

Догадываюсь, но точно не знаю. Даже если скажу, ты не поймёшь.

Что за догадки могут быть у дракона, который летел домой под покровом, а попал в засаду? Кто охотится на него и почему? И главное когда эта охота доберётся до нашего порога?

Я ставлю чайник на огонь и смотрю, как занимается пламя. Снаружи начинает петь первая лесная птица. День обещает быть ясным.

Белстарх появляется на пороге кухни, потягивается, выпуская когти.

— Жив, значит, твой ящер, — проищносит он лениво, но я понимаю, что он и сам уже проникся к этому “ящеру”. Иначе не стал бы помогать.

— Жив, — чуть киваю я, не отрывая взгляда от чайника.

— И ты снова его вытащила. — Он садится, оборачивая хвост вокруг лап. — Знаешь, Софита, в моих прошлых жизнях хозяйки тоже лечили всякую лесную нечисть. Но дракона не лечила ни одна.

— Я первая, — усмехаюсь я. — Гордись.

— Я подожду, чем это кончится, — философски замечает кот. — А пока дай мне мяса. За ночь я заслужил.

Я даю ему маленький кусочек скоблянки в блюдце, и он принимается есть с королевским достоинством.

Кайрад появляется слишком внезапно, заставляя меня вздрогнуть.

— Ты должна была разбудить меня, — говорит он, глядя на чайник и приготовленную еду.

— Ты должен был выспаться, — отвечаю я. — Садись завтракать.

Мы едим молча, Белстарх дремлет на печи, довольно урча.

— Сегодня снова буду искать в книгах, — говорю я, отодвигая пустую тарелку. — Должен же быть способ вытянуть яд полностью, а не просто замораживать его на время.

Кайрад качает головой.

— Я же сказал, это не для тебя.

— А у тебя есть другие варианты? — Я смотрю на него в упор, чувсвтуя, как внутри меня поднимается раздражение. — Потому что Ледяной звон держит всё меньше. Ещё две-три такие ночи, и ты не очнёшься.

Он молчит.

— В бестиариях упоминаются слеза златогрива и корень с могилы первой ведьмы, — говорю я. — Это всё, что я нашла. Первое это же конь с магической гривой? Я о таком только в сказках слышала.

— Златогривы редки, но их можно найти, — медленно произносит Кайрад. — И если верить легендам, первая ведьма похоронена где-то в сердце Глухолесья. Но никто не знает, где именно.