Ведьма из Глухолесья

Глава 17. В лес

Утром следующего дня метки всё ещё висят на ветках, и теперь они мне кажутся прямой угрозой. Возможно я надумываю, но эти серые лоскуты покачиваются на ветру, будто пальцами указывая на усадьбу: вот она, здесь живёт ведьма, приютившая дракона.

Я стою на крыльце, сжимая в пальцах ключ от дома, и понимаю, что прятаться больше нельзя. Пока Ледяной звон ещё держится, нужно действовать. Запасов у нас не так много, как хотелось бы, Кайрад бледен, под глазами уже пролегли глубокие тени. Непонятно, что произойдёт, когда он в очередной раз потеряет контроль. Да и будет ли усадьба помогать дальше, её ресурсы наверняка не безграничны.

— Нам нужно найти этот корень, — выдыхаю я, когда Кайрад выходит на крыльцо. — Если он вообще существует.

Он окидывает меня взглядом, полным сомнения.

— Ты уверена? Идти в лес, когда они только и ждут, чтобы...

— А у нас есть выбор? — перебиваю я. — Если не найдём корень, придётся искать другой способ. Хотя, конечно, можешь попробовать найти гарпию в твоём состоянии и вытрясти из неё противоядие.

Он усмехается, но усмешка выходит кривой.

— Я бы предпочёл гарпию. С ними хотя бы понятно, что победит тот, кто первым убьёт противника.

— Вот именно, — я спускаюсь с крыльца и иду к калитке. — Собирайся. Возьми воду, еду, ножи. Я прихвачу книгу, а то вдруг по дороге получится разобраться в этих намёках.

Сборы занимают не больше часа. Я набиваю мешок сухарями, вяленым мясом, флягу водой. Кайрад точит клинки, и я стараюсь не смотреть на тот самый, с которым он упал, ведь от него до сих пор веет чем-то чужим и страшным. Белстарх появляется в дверях, когда мы уже готовы выходить.

— Я с вами, — заявляет кот в моей голове таким тоном будто спорить бесполезно.

— Ты останешься здесь, — говорю я вслух. — Присмотришь за домом.

— Без меня вы в лесу пропадёте, — парирует кот. — Я знаю эти тропы лучше вас обоих. И потом, если твой дракон снова начнёт бредить, кто тебя защитит?

Кайрад, уже стоящий у калитки, оборачивается.

— Он прав. Пусть идёт.

Я смотрю на дракона и кота, которые вдруг оказались в одной команде, и понимаю, что спорить действительно бесполезно.

— Ладно. Но если начнётся заварушка, ты сразу на дерево.

— Я всегда так и делаю, — невозмутимо отвечает Белстарх.

Мы выходим, и я запираю калитку на ключ, вешаю его на шею под платье. Тропа уводит нас вглубь Глухолесья. Здесь кажется, что даже птицы поют реже и тише, будто прислушиваются к нашим шагам.

Кайрад идёт первым, раздвигая ветки. Я за ним, Белстарх бесшумно скользит где-то сбоку, то появляясь, то исчезая в папоротниках.

— Куда мы вообще идём? — спрашиваю я, когда мы минуем уже третью развилку.

— Ищем место, где сходятся три ручья, — отвечает он не оборачиваясь. — Если верить твоим книгам, где-то там может быть могила.

— Может быть?

— Другого у нас нет.

Я молчу, потому что он прав. От этого не легче, но спорить бессмысленно.

Через час ходьбы замечаю, что он начал дышать тяжелее, шаги стали короче, плечи напряжены. Подхожу ближе, касаюсь локтя.

— Остановись. Передохни.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке. — Я останавливаюсь сама, заставляя его сделать то же самое. — Сядь. Выпей воды. Мы никуда не убежим.

Он смотрит с тенью привычной жёсткости, но вдруг сдаётся, садится на поваленное дерево. Протягиваю ему флягу, он пьёт мелкими глотками, закрыв глаза.

Сажусь рядом. Тишина звенит в ушах.

— Кайрад, — говорю негромко. — Ты говорил, что златогривов можно найти. Ты знаешь где?

Он открывает глаза, и на губах появляется та самая загадочная усмешка, от которой у меня внутри всё переворачивается.

— Если я правильно понимаю, где мы находимся, то точно не здесь.

— А где?

— Далеко. Очень далеко. — Он смотрит на меня, и усмешка становится шире, но в глазах при этом ни капли веселья. — За горами, за морями. В землях, куда даже драконы летают с осторожностью.

— Так почему бы нам туда не отправиться? — чувствую, как внутри закипает раздражение. — Найдём златогрива, добудем слезу...

— Софита. — Он качает головой. — Ты не представляешь, о чём говоришь. Туда даже я не сунулся бы без целой армии.

— А ты и не сунешься, — огрызаюсь я. — Ты сгинешь здесь, если мы не найдём лекарство. Или забыл? Хотя, судя по всему мы и правда стараемся зря, раз слезу златогрива будет добыть сложнее. Может нам и правда тогда отправится к гарпиям?

Он молчит. Просто смотрит на меня, от чего мне становится неловко, ещё и злоба вновь начинает подкатывать. Вскакиваю, отхожу на пару шагов, чтобы остыть. Перед глазами всё ещё стоит его снисходительная усмешка, будто он знает что-то, чего мне не дано. И это бесит до скрежета зубов.

Подумаешь, дракон! Высокородный ящер, привыкший, что все вокруг должны плясать под его дудку. Я ему жизнь спасаю, ношусь с ним как с писаной торбой, а он просто отмахивается. “Ты не представляешь”, “тебе не стоит”, “это не для тебя”.