Ведьма из Глухолесья

Глава 21. Возвращение

Мы бежим. Вернее, я бегу, а Кайрад ковыляет, хрипло дыша и зажимая бок рукой. Лес несётся мимо, ветки хлещут по лицу, я почти не разбираю дороги, только стараюсь не отставать и не упасть. За спиной раздаются голоса — они нас заметили. Крики, топот, лай собак.

— Сюда! — Кайрад сворачивает в густые заросли, и мы продираемся сквозь колючие кусты. Ветки рвут платье, царапают руки, но я не чувствую боли.

Я не знаю, сколько мы так бежим. Время сжимается в один бесконечный миг страха и отчаяния. Лёгкие горят, ноги подкашиваются, но я не останавливаюсь, только смотрю на спину Кайрада впереди и молюсь всем духам, чтобы он не упал, чтобы выдержал.

Мы бежим, и лес вокруг превращается в сплошную зелёную муть. Ветки хлещут по лицу, корни цепляются за ноги, я спотыкаюсь, но Кайрад держит меня за руку и тащит вперёд, не давая упасть. За спиной слышатся крики, топот, лай. Ближе. Слишком близко.

— Не останавливайся, — выдыхает он, и я слышу, как воздух со свистом вырывается из его лёгких.

Он бежит, хотя бежать уже не может. Я вижу, как рубашка на спине вся тёмная от пота, как он прижимает локоть к боку, пытаясь заткнуть рвущуюся наружу боль. Но он бежит.

Лес редеет, впереди мелькает просвет и показывается наша тропа, ещё немного, и мы выскочим к ограде. Я считаю шаги, молюсь всем духам, каким только можно, лишь бы успеть, лишь бы не упасть, лишь бы...

Мы вылетаем к калитке, и я замираю.

Она распахнута настежь. Петли жалобно скрипят на ветру. За ней — двор, и там...

— Белстарх, — выдыхаю я.

Кот сидит на крыльце в своём обычном обличье. Белый, взъерошенный, с бешеными зелёными глазами. Он цел. Жив. И он смотрит на нас так, будто мы привидения.

— Живые, — доносится до меня его мысленный голос, и в нём столько облегчения, что у меня подкашиваются колени.

Кайрад вталкивает меня в калитку, захлопывает её и набрасывает засов. Секунда, и в створки с той стороны кто-то с размаху бьётся. Дребезжат доски, но держатся.

— В дом! — рявкает Кайрад, и мы бежим к крыльцу.

Белстарх уже внутри, дверь тоже оказывается распахнута. Мы влетаем следом, я захлопываю дверь и наваливаюсь на неё спиной, пытаясь отдышаться. Кайрад падает на лавку, зажимая бок обеими руками. Лицо белое, губы синие.

— Засов, — хрипит он.

Я накидываю тяжёлый деревянный брус, и в тот же миг в дверь снаружи кто-то бьёт. Глухо, тяжело. Ещё раз. И ещё.

— Выходи, ведьма! — орёт знакомый голос. — Выводи своего ящера!

Я прижимаюсь спиной к двери, чувствуя, как вибрируют доски от ударов. Сердце колотится рытаясь сбежать от такой непутёвой хозяйки прямо из груди, перед глазами плывёт.

— Белстарх, — шепчу я, не оборачиваясь. — Ты как?

— Жив, — отвечает он, и я чувствую, как он трётся о мои ноги. — Они ворвались, когда я полол грядки. Я еле успел сбросить обличье и сигануть на чердак. Дом не пустил их дальше кухни.

Я оглядываюсь. Кухня разгромлена: склянки побиты, стол перевёрнут, на полу осколки и какая-то жижа. Но дом защитил кота.

— Долго простоим? — спрашивает Кайрад, не открывая глаз. Он весь дрожит, и я понимаю, что это не от холода.

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Дверь крепкая, но если у них топоры...

— Надо уходить, — говорит Белстарх и решительно направляется в угол, где стоит печь. — За мной. Живо.

— Куда? — не понимаю я.

— В подвал. Там есть ход. Старый, ещё с тех времён, когда ведьмы не любили гостей.

Я смотрю на Кайрада. Он пытается встать, но ноги не держат.

— Я помогу, — говорю я, взваливая его руку себе на плечо.

Мы ковыляем за Белстархом. Кот уверенно ныряет в тёмный проём подвала, и мы следом. Тьма смыкается вокруг, пахнет сыростью и землёй. Я ничего не вижу, только слышу, как Белстарх шуршит впереди.

— Сюда, — раздаётся в голове его голос. — Левую стену держи.

— Я ничего не вижу, — шиплю я, спотыкаясь.

— А я вижу. Иди за мной.

Мы проходим мимо полок с припасами, ныряем ещё глубже. Кайрад тяжело дышит мне в ухо, но молчит — видимо, сил уже нет даже на стоны.

— Здесь, — останавливается Белстарх. — Каменная плита. За ней лаз.

Я нащупываю холодную поверхность, провожу пальцами по щелям. Плита огромная, мне не сдвинуть.

— Как открыть? — спрашиваю отчаянно.

— Кровь, — коротко отвечает кот. — Твоя. Рода.

Я кусаю палец до крови, прижимаю к камню. Секунда, другая — и плита вздрагивает, начинает медленно отползать в сторону, открывая узкий, тёмный проход, уходящий куда-то вверх.

— Быстрее, — торопит Белстарх. — Они уже в доме.

Сверху доносятся глухие удары, крики, топот. Я проталкиваю Кайрада в проход, лезу сама. Белстарх проскальзывает следом, и в тот же миг плита начинает закрываться обратно, отрезая нас от погони.

Мы оказываемся в кромешной тьме. Я ползу наощупь, толкая вперёд Кайрада, который уже почти без сознания. Ход узкий, низкий, пахнет землёй и корнями. Где-то впереди виднеется слабый свет.