Ведьма из Глухолесья

Глава 23. Лесной приют

Белстарх ведёт нас дальше, и с каждым шагом лес становится всё гуще, всё древнее. Мох свисает с ветвей седыми космами, воздух пахнет прелью и чем-то неуловимым, будто сама земля здесь дышит иначе. Кайрад на моих плечах тяжелеет с каждой минутой, я уже не иду, просто переставляю ноги, цепляясь за последние силы и за то, что пока он дышит мне в ухо, нельзя остановиться.

— Скоро? — выдавливаю я, и голос звучит чужим, надорванным хрипом.

— Там, куда мы идём, время течёт по-другому, — отвечает кот в моей голове, и впервые в его интонациях проскальзывает что-то похожее на благоговение. — Не спрашивай меня, сколько нам ещё. Просто иди.

Я иду. Спотыкаюсь, падаю, поднимаюсь, тащу эту проклятую тяжесть, этого дракона, который ввалился в мою жизнь и перевернул её вверх дном. Интересно, думала ли я когда-нибудь, что буду вот так тащить его на себе через лес, спасая от толпы озлобленных мужиков? Нет. Я вообще не думала, что моя жизнь может превратиться в такое.

Вот же я глупая. Неужели снова наступаю на те же грабли, позволяя чувствовать себе что-то к дракону? Какая я дура! Он не может быть хорошим. А если и может, то не со мной. И ведь всё равно помогаю зачем-то… Тащу его, от единственного дома отрекаюсь из-за этого ящера, который целует другую!

Лес вокруг меняется незаметно, но я чувствую это кожей: воздух становится гуще, тишина глубже, даже ветки перестали хлестать по лицу, будто расступаются сами. Под ногами больше не попадаются корни, и я опускаю взгляд, чтобы понять почему. Подо мной камни. Старые, замшелые, но уложенные так ровно, словно кто-то мостил эту тропу сотни лет назад.

— Белстарх, а что это за место? — спрашиваю я хриплым голосом, будто и не мой он.

— Святилище, о котором я думал, что оно осталось только в легендах, — отвечает кот, и в его мыслях я слышу странную смесь благоговения и тревоги. — Там похоронены те, кто учил первых ведьм.

Я хочу спросить ещё, но сил нет. Поляна открывается внезапно, когда лес просто расступается, и я выхожу в круг огромных валунов. В центре, на массивной каменной плите, мерцают слабым светом какие-то знаки. Среди них вижу лишь один знакомый, знак дома серебряных сосен, но вот остальные даже разобрать не могу.

— Алтарь, — говорит Белстарх. — Клади его здесь.

Я опускаю Кайрада на мох у подножия ближайшего валуна, и ноги подкашиваются, я падаю рядом, хватая ртом воздух. Руки трясутся, в глазах темнеет, но я заставляю себя посмотреть на него. Бледный, слишком бледный, губы синие, рана под повязкой пульсирует тусклым светом.

Срываю повязку и замираю. Серебристые нити, которые я видела раньше, теперь толстые, как черви, ползут под кожей вверх, к сердцу. Края раны почернели совсем, и от них тянется тонкий, сладковатый запах гнили.

— Белстарх, — зову я, и голос срывается. — Посмотри. Пожалуйста, посмотри.

Кот подходит, нюхает рану, и я вижу, как его шерсть встаёт дыбом.

— Яд пошёл вглубь, — наконец говорит он. — Ему нужен корень. Сейчас.

— Но где? — я оглядываюсь вокруг, будто корень может лежать здесь, на виду, специально для нас. — Мы в чаще, я не знаю, где искать, у нас нет времени… И у того надгробия корня тоже не было!

Паника начинает охватывать меня, а следом за ней тянется странная мысль, зачем я всё это делаю? Ради дракона, который просто найдёт свою истинную? И всё? Кого он целовал в тот миг? Точно не меня.

Зачем…

Мысль обрывается в один миг, когда взгляд падает на плиту в центре поляны. Точнее, на то, что лежит у её подножия. Там, во мху, прямо под древними знаками, что-то светится. Слабо, едва заметно, но светится.

Я поднимаюсь на подкашивающихся ногах и делаю несколько шагов к плите. Опускаюсь на колени, раздвигаю мох пальцами и вижу корень. Толстый, узловатый, будто с живым свечением. Кажется, нити, что проходят внутри точно такие же, как на ранах Кайрада.

— Белстарх, — выдыхаю я, не веря своим глазам. — Смотри. Он здесь. Корень здесь, прямо здесь.

Я тяну руку, чтобы сорвать его, и в этот момент воздух за моей спиной вздрагивает.

— Не смей.