Ведьма из провинциального городка

Глава 7

На Ярин день посетителей у меня бывало всегда много, целая вереница. В основном – женского пола, всех возрастов и мастей. Гномки в своих лучших кожаных фартуках, вампирши в шелках и бархате, человечки в скромных платочках, величественные драконицы в доспехах из драгоценных чешуек, яростные оборотницы с наколками-тату, изящные эльфийки, мощные орчанки, непробиваемые трольши – все они, перебарывая свой врожденный страх перед ведьмой, появлялись в моем кабинете со схожими, до боли знакомыми проблемами.

- Помоги, матушка ведьма, – била поклоны вампирша, Рональдина Артанская, дочь местного барона, высокая, плотно сбитая дама средних лет в бархатном платье, – дочь старшую, Анжелику, никак замуж не отдам. Скоро уже сороковник стукнет, а она все в девицах ходит! И так старой девой за спиной все кличут, в лицо ей и мне смеются, шепчутся!

- Выручи, матушка ведьма, – вторила ей гномка, тетушка Агнесс, небольшого росточка, как и положено гномам, с аккуратно заплетенной бородой и усами, – внучка моя, Гретхен, ой высокая получилась, все отцовская эльфийская кровь играет. Кто ж ее, дылду такую, в жены-то возьмет? Все женихи ей по пояс! Срам один!

Матушка ведьма, жениха бы мне, да познатней, да побогаче, – хлопала длинными ресницами молодая оборотница Жаранетта горт Щассар, плотная брюнетка среднего роста в дорогом кожаном убранстве. – Отец-то мой, сам знаешь, министр торговли. А ко мне сплошь купцы третьей гильдии сватаются, выскочки! Недовольно мое семейство, позор на весь клан!

Я закатывала глаза к самому потолку, тяжело, с шумом вздыхала и раз за разом, стиснув зубы, начинала творить свою волшбу – чертила на полу сложные знаки мелом и углем, раздавала заранее заготовленные амулеты и склянки с зельями, читала наговоры и традиционные молитвы Яре, вкладывая в них толику своей силы.

Лиска сидела на жестком стуле возле двери, внимательно, как учительница, следила за моей работой и зорко проверяла, чтобы каждая из тех, кто просил моей помощи, исправно платила в общую казну, опуская монеты в специальную железную шкатулку с замком.

Они платили. Не скупясь, отдавали и золотые короны, и серебряные талеры, и медяки. И каждая была свято уверена, что именно ее дело – самое важное, самое срочное, и мне просто обязана уделить больше всего внимания и сил. Да и вообще, как это – ведьма и принимает кого-то еще, кроме нее, единственной и неповторимой!

К обеду, когда поток немного схлынул, мне уже хотелось орать от бессилия и легкого раздражения. Все эти надуманные проблемы моих посетительниц зачастую не стоили и выеденного яйца. Вампирше Рональдине надо было всего лишь накрасить дочь поярче, да стрижку ей сделать помодней, а не закатывать истерики. Гномка Агнесс вообще могла не заморачиваться ростом внучки – в этих краях ценились умение вести хозяйство и характер, а не рост. При мне и не такие «дылды» замуж удачно выходили. А оборотница Жаранетта… Ну что, в сущности, плохого в женихе-купце, если он статен, красив, умен, богат и готов носить жену на руках во всех смыслах этого слова?

К вечеру я уже откровенно рычала в ответ на каждое новое заявление просительниц. Их бесконечный поток, казалось, не кончался никогда. А я, по неписаному правилу, не могла вернуться домой и закрыть дверь, пока не уйдет самая последняя, самая настойчивая клиентка. И в глубине души я уже готова была убивать, причем самыми изощренными и мучительными способами!

Каждой из них надо было во что бы то ни стало устроить личную жизнь – если не свою, так дочерей, внучек или племянниц. Собственные интересы и желания этих самых дочерей и внучек в расчет, естественно, не принимались. Главное – поскорее сплавить их замуж, а потом с важным видом хвастаться перед соседками «удачными» зятьями.

Ближе к полуночи я все же, на излете сил, закончила разбираться с последними клиентками (да они и сами, наконец, иссякли), выпустила оголодавшего и обиженного Тимку из его заточения и, почти не чувствуя ног, кое-как доковыляла до собственной спальни. Спасибо Лиске, что та, видя мое состояние, нашла в себе силы поставить на весь дом усиленный защитный купол. Благодаря ей мы всем домом – я, Лиска, Дашка и даже вечно недовольный Васька – продрыхли до самого позднего утра. И никакая полупетушиная тварь за окном не будила нас своими душераздирающими криками.

Ночью мне, слава местным богам, ничего не снилось (а если и снилось что-то, то я абсолютно ничего не запомнила). Проснувшись уже почти в обед, я сладко потянулась, чувствуя, как силы потихоньку возвращаются, и блаженно выдохнула. Счастье-то какое, что Ярин день бывает всего лишь раз в году. По своему опыту я точно знала, что следующие сутки-двое, а то и дольше, меня вряд ли кто-то потревожит. Разве что совсем уж случайный, заблудившийся путник забредет. Все, кто ждал помощи или совета от ведьмы, уже пришли вчера, выжав из меня все соки.

В столовую, к накрытому столу, я вышла, довольно улыбаясь. Лиска и Дашка уже были там. Васька, кстати, тоже. Что-то усиленно жевал, сидя в своей любимой позе под столом.

- Я надеюсь, это хотя бы мышь, а не опять колбаса со стола стащена? – с неподдельным удовольствием сказала я гадость, садясь на свое место.

Васька от неожиданности поперхнулся своим лакомством. Лиска, как раз откусывавшая кусок румяного блинчика, тоже подавилась и закашлялась. И словно в отместку мне, ехидно напомнила.

- Ты же не забыла? Мы сегодня на «Архов» идем. Билеты-то у меня.

Я громко, на весь дом, застонала, уронив голову на стол. Васька под столом удовлетворенно фыркнул.