Ведьма из "Заречного"

7

Алёна часто приходила в гости к Кристине, и каждый её визит превращался в маленький праздник. Подруга появлялась на пороге с пластиковым контейнером в руках, заботливо завёрнутым в неизменный пуховый платок.

Внутри скрывались целые пиры: сочные пироги с капустой или мясом, ароматная лазанья, румяные пирожки и стопки блинов, щедро пропитанных маслом и посыпанных хрустящим сахаром. Запах свежей выпечки разносился по дому. Алёна обожала готовить с раннего детства, это был её способ выражать заботу, а Кристина была только рада этому кулинарному нашествию. Ей больше не приходилось ломать голову над тем, что приготовить на ужин.

В этот вечер Алёна пришла со сладким пирогом и отбивными с картошкой, а за ужином с энтузиазмом поддержала идею подруги, чтобы съездить в ближайший город за новыми вещами, которые должны были добавить в доме немного уюта. И полезные покупки совершат, и на людей посмотрят, и себя покажут.

*****

Дорога до трассы оказалась суровым испытанием. Узкая, местами заметенная снегом, она извивалась между заснеженных полей, словно тропа для внедорожников. Машина то и дело проваливалась в скрытые под снегом ямы и подпрыгивала на ухабах. Но подруги не повернули назад. Они проехали расстояние от посёлка до асфальта громко и душевно матерясь на чём свет стоит, смеясь сквозь зубы и подбадривая друг друга. Впечатлительная Алёна то и дело вскрикивала и хваталась за сердце, её глаза расширялись от страха, а руки судорожно вцеплялись в ручку над дверью при очередном заносе.

Кристина же, стиснув зубы, уверенно вела машину дальше. Её лицо оставалось спокойным, но по белым, плотно сжатым губам можно было понять: ей тоже до смерти страшно. Она просто не показывала этого, не хотела поддаваться панике, не хотела, чтобы Алёна почувствовала её слабость.

«Ещё немного, — мысленно уговаривала она себя. — Ещё пара километров — и будет асфальт».

*****

Город встретил их суетой и хаосом. Многолюдные улицы, вечная спешка, плотный поток машин и галдящие прохожие: всё это высасывало из Кристины силы, будто огромный невидимый насос. Она шла между витрин, чувствуя, как нарастает усталость, как давит на плечи шум и суета.

Но были и другие моменты: тихие, тёплые, наполненные смыслом. Например, когда она с сосредоточенностью выбирала новые занавески для гостиной: перебирала ткани, щупала их, представляла, как они будут смотреться на окнах. Или когда нашла яркие покрывала для кроватей, сочные, жизнерадостные, обещающие уют. А ещё, дурацкие, но милые подставки под горячее, крошечные декоративные подушки, вазочки… Мелочи, которые превращают просто дом в уютное пристанище, куда хочется возвращаться.

В эти мгновения Кристина чувствовала, как внутри разгорается слабый, но тёплый огонёк. «Вот оно, — думала она. — Вот то, ради чего стоит стараться».

Обратный путь обещал быть легче, но не тут‑то было. Машина внезапно уткнулась в коварный перемёт. Колёса беспомощно закрутились, выбрасывая из‑под себя рыхлый снег, а машина лишь глубже зарывалась в сугроб.

— Ну вот, — выдохнула Кристина, выключая двигатель. — Приехали. Кажется, пойдём пешком..

Алёна, не раздумывая, вылезла из машины. В своём ярко‑красном пуховике она выглядела как одинокий маяк посреди белого безмолвия. Она встала сзади, упёрлась руками в багажник, напрягая мышцы.

— Давай, давай, Крис, газку! — крикнула она, стараясь перекрыть шум поднявшегося ветра.

Кристина, собрав всю волю в кулак, завела машину и резко нажала на газ. Колёса с визгом выбросили из‑под себя фонтан рыхлого снега, и тот накрыл с головой её верную подругу.

— Ааа! Ты что, сбрендила?! — завопила Алёна, отряхиваясь, как мокрая кошка. Её рыжие кудри были полностью залеплены белым, а лицо раскраснелось от холода и возмущения. — Я же тут, как лошадь, впряглась, а ты меня сейчас консервировать будешь?!

— Сама виновата! Не надо под колесом водительницы, которая долго за рулём не была, стоять! — крикнула в ответ Кристина, не в силах сдержать смех при виде этого белоснежного привидения.

Они смеялись, задыхаясь от холода и веселья, когда заметили, что за ними, неспешно притормозив, остановился уазик. Из машины молча вышел Иван. Не говоря ни слова, он достал трос, ловко зацепил его за бампер Кристининой машины, пару раз подгазовав, вырвал её из снежного плена.

Кристина и Алёна, ещё смеясь, бросились к нему с благодарностями:

— Спасибо вам огромное!
— Без вас мы тут до ночи бы копали!

Иван лишь пожал плечами и буркнул:
— Всё в одном месте живём, друг другу помогать надо, — сел в свой уазик и укатил, оставив за собой лишь облачко выхлопных газов.

Подруги смотрели вслед удаляющемуся автомобилю, и в душе у Кристины разливалось странное тепло. Не только от того, что они наконец‑то выбрались из сугроба, но и от этих простых, искренних слов: «Всё в одном месте живём…»

Она повернулась к Алёне, та всё ещё отряхивала снег с волос, но уже улыбалась.
— Ну что, домой? — спросила Кристина.
— Домой, — кивнула Алёна. — И знаешь что? Больше мы на твоей забугорской колымаге до лета никуда не поедем!

*****

Спустя пару дней после поездки Алёна пришла в гости. Она переступила порог, замерла на миг и ахнула, обводя взглядом преобразившуюся кухню и гостиную.

Новые шторы в нежных пастельных тонах мягко струились по окну, покрывала с геометрическим узором добавляли уюта дивану и креслам, а на полках и столиках пристроились милые безделушки: керамические фигурки, плетёные корзинки, маленькие вазочки с сухоцветами. Всё это словно вдохнуло в дом новую жизнь, наполнило его теплом и уютом.

Но сама Кристина, несмотря на обновлённый быт, выглядела поникшей. Она сидела у окна, обхватив руками чашку с остывшим чаем, и смотрела куда‑то вдаль, за заснеженные поля. Её плечи были опущены, а в глазах читалась тоска.

— Чего ты впадаешь в тоску? — Алёна шагнула вперёд, её голос звучал бодро, почти вызывающе. — У тебя же в погребе, я уверена, мамин сидр стоит! Давай‑ка оживим тебя! И новоселье надо же справить!