Ведьма из "Заречного"

15

Новый год опустился на деревню тихо, словно пушистое белое одеяло, укрывшее дома, огороды и скрипучие заборы. В домике Кристины пахло мандаринами и выпечкой: Алёна, с закатанными рукавами и мукой на кончике носа, колдовала над холодцом, а на столе уже красовался салат «Оливье», приготовленный по бабушкиному рецепту, с солёными огурцами, а не с маринованными, как у некоторых «новаторов».

Они сидели за накрытым столом, пили чай из старинных чашек с золотым ободком, вспоминали смешные случаи из прошлого. Кристина ловила себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует не гнетущее одиночество, а простую, человеческую близость. Смех Алёны, её размашистые жесты, запах домашней еды, всё это создавало ощущение уюта, которого так не хватало в последние годы.

Когда часы пробили полночь, они обнялись, чокнулись бокалами с яблочным соком, потому что решили встретить Новый год трезво, и вышли на улицу.

Ночь пылала огнями и весельем. Посреди единственной более‑менее расчищенной улицы деревенские лепили снеговиков, их морковные носы и угольные глаза ярко выделялись в темноте. Группа подростков с визгом затеяла снежковую битву: комья снега летали в воздухе, попадая то в забор, то в случайного зрителя. Взрослые, смеясь, уворачивались, а кто‑то и сам подхватывал игру, бросая ответный снаряд.

Предприимчивая Зинаида Петровна, продавец из магазина, вынесла прямо на мороз стол, заставленный лёгкой закуской: бутербродами с селёдкой, варёными яйцами, солёными грибочками. Рядом стояли бутылки «для сугреву», скромная подборка горячительного, от настойки до полусладкого вина. Из переносной колонки лилась музыка, то лихая плясовая, то старые новогодние песни, которые тут же подхватывали хором.

Смех, крики, звон бокалов, скрип снега под ногами: всё сливалось в единый, радостный гул, в пульсирующий ритм праздника. Кристина смеялась вместе со всеми, шутила, отвечала на приветствия соседей, но её взгляд то и дело скользил по знакомым и незнакомым лицам, невольно выискивая в толпе высокую, крепкую фигуру в стеганной телогрейке.

Где же Иван? Почему его нет? — думала она, чувствуя, как в груди зарождается лёгкая тревога. — И Николай тоже… Странно.

На обратном пути они шли по узкой тропинке, утоптанной в глубоком снегу. Луна освещала путь, превращая сугробы в серебристые холмы, а тени от заборов в причудливые силуэты. Алёна неожиданно притихла, замедлила шаг. Она подняла голову, глядя в звёздную высь, где мерцали холодные, острые огоньки, и вдруг тихо призналась:

— Знаешь, я несколько лет подряд на Новый год загадывала одно и то же желание. Открыть своё кафе. Не просто пекарню, как вот сейчас в «Науме» работаю, а настоящее, уютное кафе. Чтобы там была и выпечка, и хорошие горячие блюда. Чтобы люди приходили туда отмечать дни рождения, свадьбы… Чтобы это было место, куда хочется возвращаться.

Она замолчала, словно боясь выдать слишком много. Ветер тронул её волосы, выбившиеся из‑под шапки, и унёс слово «мечта» в ночную тишину.

Кристина была искренне удивлена. Она знала Алёну с пелёнок, всегда видела в ней вечный двигатель: энергичную, легкомысленную, чуть бравадную. Алёна казалась человеком, живущим здесь и сейчас, без далекоидущих планов. И это откровение открыло её с совершенно новой стороны.

— Почему же в этот раз не загадала? — осторожно спросила Кристина, чувствуя, что за этим вопросом скрывается что‑то большее.

Алёна пожала плечами, но в её глазах мелькнуло что‑то горькое, почти уязвимое.

— Потому что… устала надеяться. Я так расстроилась, что даже загадывать не стала. Загадала кое‑что другое, сиюминутное. А кафе… оно так и останется несбыточной мечтой.

Кристина молча взяла подругу за руку. Холодные пальцы Алёны дрогнули в ответ.

— Ты же знаешь, — тихо сказала Кристина, — мечты не исчезают. Они просто ждут своего часа.

Алёна слабо улыбнулась, но в этой улыбке не было прежней беззаботности.

— Может быть. Но ждать уже тяжело.

Они шли дальше, оставляя за собой два ряда следов на свежем снегу. Вдали, за оградами и сараями, ещё слышались отголоски праздника — смех, музыка, звон бокалов. Но здесь, на тихой тропинке, время словно замедлило ход, давая им возможность почувствовать то, что обычно пряталось за весельем и болтовнёй.

Кристина вдруг подумала о том, что у каждого из них своя мечта, свой груз, свои страхи. У Алёны кафе, у неё что‑то неуловимое, что‑то связанное с тем странным ощущением силы, которое она почувствовала, когда её палец сам собой двинулся по карте.

Может, мечты — это не просто желания? Может, это путь?

В доме было тепло, пахло мандаринами и остывшим чаем. Они разделись, повесили мокрые шарфы на батарею, сели у окна. За стеклом медленно кружились снежинки.

— Слушай, — вдруг сказала Алёна, глядя на падающий снег. — А ты сама… о чём ты мечтаешь?

Кристина задумалась. Она никогда не формулировала это вслух. Но сейчас слова сами пришли к ней.

— Я хочу… — она запнулась, подбирая нужное выражение, — хочу понять, кто я. Что могу. Хочу перестать бояться того, что чувствую.

Алёна посмотрела на неё внимательно, без улыбки, без шутки. В её взгляде читалось понимание.

— Значит, мы обе ждём своего часа, — сказала она наконец. — Ты чтобы узнать себя, я чтобы открыть кафе.