Ведьма из "Заречного"

16

Кристина старалась не думать о встрече с бабой Глашей. Слова старухи всё ещё отдавались в сознании глухим эхом, но Кристина упорно гнала их прочь. Она знала: если позволить этим мыслям завладеть собой, они затянут в омут сомнений, из которого нелегко выбраться.

Спасением стала работа. Кристина с головой погрузилась в земные и понятные хлопоты, в них легко было спрятаться от тревожных раздумий. Весна вступала в свои права: снег сошёл, обнажив потемневшую землю, а воздух наполнился запахом талой воды и пробуждающейся природы.

Утро в доме Кристины начиналось рано. Солнце, пробиваясь сквозь занавески, рисовало на полу светлые квадраты. Кристина вставала, натягивала старую одежду матери и принималась за дело.

Сначала перьевые подушки.

Она вытаскивала их на крыльцо, вооружалась выбивалкой и с сосредоточенным видом принималась за работу. Пух взлета́л в воздух, кружился, оседал на волосах и одежде. Ритмичные удары, свист выбивалки, лёгкое покашливание от пушистой взвеси, всё это создавало особый, успокаивающий ритуал. Кристина била подушку, а в голове невольно проносились мысли: «Вот так и страхи — их надо выбить, вытрясти, чтобы осталось только чистое, лёгкое…»

Потом беление потолков.

Она забиралась на табурет, макала кисть в меловой раствор и проводила широкие, плавные полосы. Белый цвет постепенно скрывал старые пятна и трещины, превращая комнаты в чистый холст. Кристина работала молча, сосредоточенно, лишь изредка откидывая со лба прядь волос. В эти моменты она чувствовала, как напряжение покидает тело, а мысли становятся яснее.

Следующим этапом стало обновление окон.

Кристина аккуратно снимала старую замазку, отскребала засохшие слои, освобождая рамы от зимнего плена. Скрип ножа, шуршание отходящих кусочков, свежий воздух, проникающий сквозь приоткрытые створки: всё это наполняло дом ощущением обновления.

Однажды, стоя на табуретке и пытаясь добраться до верхнего угла рамы, она услышала за спиной знакомый голос:

— Ну‑ка, дай‑ка помогу, — сказал дядя Гриша, сосед, заглянувший «на огонёк».

Кристина обернулась и улыбнулась. Дядя Гриша, крепкий, с седыми висками и добрыми глазами, уже протягивал руку к ножу.

— Спасибо, — кивнула она. — А то одна я тут замучилась.

Он ловко справился с неподатливой замазкой, попутно рассказывая деревенские новости. Его неторопливая речь и спокойный голос действовали на Кристину как бальзам. Она слушала, кивала, иногда вставляла реплику, а сама думала: «Вот оно — настоящее. Люди, дела, простые заботы. Не надо искать тьму там, где её нет».

*****

Вскоре Кристина поняла: одного её труда не хватит. Дом требовал серьёзного ремонта. Нужно было копать слив, проводить воду, трубы. Она собрала волю в кулак и отправилась по соседям: искать «рукастых мужиков», которые согласились бы взяться за работу.

Искали, обсуждали, сметали, спорили, и наконец дело сдвинулось с мёртвой точки. Трое местных мастеров взялись за работу: один копал траншеи, другой монтировал трубы, третий помогал с изоляцией. Дом наполнился стуком молотков, скрежетом лопат, мужскими голосами. Кристина суетилась рядом: то подавала инструмент, то приносила воду, то проверяла чертежи. Она чувствовала себя частью этого созидательного хаоса, и это придавало сил.

А потом настал день, когда нужно было ехать в город за стиральной машиной, смесителями, раковиной и поддоном для душа. Кристина собралась рано утром, пока солнце ещё только золотило крыши. Дорога теперь была совсем иной: не заснеженной, не скользкой, а сухой, твёрдой, с редкими лужицами после недавнего дождя. Машина легко катила по грунтовке, ветер ворвался в приоткрытое окно, пахнув свежестью и свободой.

Кристина обходила магазины, сравнивала цены, спрашивала совета у продавцов. Её руки скользили по холодным поверхностям смесителей, по гладкой эмали раковин, по ребристым стенкам поддонов. Она выбирала не просто вещи, а будущее для своего дома.

Когда покупки были сделаны, Кристина загрузила их в машину и на мгновение остановилась, глядя на городской пейзаж: высотки, вывески, спешащих людей. Всё это казалось таким далёким от её деревенской жизни, но в тот момент она почувствовала странную гармонию, будто два мира, городской и сельский, слились в её душе.

Дорога назад прошла незаметно. Кристина включила радио, и из динамиков полилась лёгкая мелодия. Она улыбалась, глядя, как мимо проплывают поля, леса, перелески. Мысли о бабе Глаше всё ещё время от времени всплывали, но теперь они не пугали. «Я делаю то, что должна, — думала она. — И пусть путь будет долгим, но я иду по нему. Шаг за шагом».

*****

Ремонт затянулся на несколько недель, он был кропотливый, изматывающий, но в то же время удивительно объединяющий. Кристина поначалу опасалась, что не справится: объёмы работ казались непосильными, а сметы пугающе высокими. Но деревня, словно проснувшись от зимней спячки, постепенно включилась в процесс.

Первая неделя ушла на расчистку и подготовку. Мужчины из соседних домов: дядя Гриша, Павел и молчаливый, но работящий Виктор, взялись за демонтаж старых перегородок. Грохот молотков, скрип выворачиваемых досок, клубы пыли — дом будто перерождался на глазах. Кристина то и дело выскакивала на крыльцо, чтобы протереть глаза и глотнуть свежего воздуха, а потом снова возвращалась в гущу событий.

— Ты бы передохнула, — бросал через плечо дядя Гриша, вытирая пот со лба. — Мы тут сами управимся.

— Нет уж, — улыбалась Кристина, подхватывая мешок с мусором. — Я тоже часть бригады.

На второй неделе приступили к прокладке труб. Земля ещё не до конца просохла, и траншеи то и дело заполнялись водой, но мужчины не унывали. Павел, самый разговорчивый из троицы, развлекал всех байками из армейской жизни, а Виктор молча, но с удивительной сноровкой, подгонял соединения. Кристина бегала между домом и уличной ямой с ведром инструментов, чайником и бутербродами, её роль постепенно превратилась в роль «снабженца»сю. Однажды, когда уже смеркалось, а работа ещё не была закончена, к дому подъехала старенькая «Нива». Из неё вышла тётя Люба, местная фельдшер, и без лишних слов принялась помогать: