Ведьма изумрудных земель

Глава 1

Распахнув глаза, я застонала от разлившегося по телу неприятного онемения и аккуратно перевернулась на другой бок. Пошарив рядом с собой, отбросила в сторону бесполезный смартфон, который в очередной раз не соизволил позвонить вовремя и не разбудил меня, и, наконец, обнаружила искомое.

С удручающей регулярностью жуткий «мужик» засаживал в меня этот чёртов нож, бросая в пучину боли и осыпая проклятиями. И каждый раз, просыпаясь, я ощущала тоску и отчаяние, а тело будто свинцом наливалось. Эти чувства заполняли меня, не отпуская до самого вечера, заставляя то и дело возвращаться к произошедшим во сне событиям. Ощущения были настолько реальными, что я даже обращалась к врачам и проходила обследования у различных специалистов, выискивая в организме настоящие неполадки, симптомами которых могли стать бесконечно повторяющиеся кошмарные сны о моей смерти.

— Мяу! — возмутилась притулившаяся рядом со мной Кошка.

— У-у-у… — протянула я, опуская руку на её макушку и запуская пальцы в мягкую шерсть. — Даже ты меня сегодня не спасла от этого мерзавца, вредина!

— Мяу! — не менее возмущённо повторила она.

Я усмехнулась и попыталась приобнять пушистую тварь, чтобы затащить себе на колени. Но, вопреки ожиданиям, всегда ласковая и любвеобильная Кошка, а столь оригинальное имя маленькому комочку шерсти выбрала моя покинувшая два года назад этот мир не в меру оригинальная тётушка, на этот раз возмущённо фыркнула и, извернувшись, спрыгнула с кровати.

— Эй! — крикнула я, но кошка не обратила на это никакого внимания, лишь презрительно вильнула хвостом и скрылась в коридоре. Поджав губы и закатив глаза, пожалуй, впервые оценив её характер, я тоже поднялась с кровати и, чуть громче, бросила вслед: — Вообще-то я права, ты должна была меня разбудить! Кто из нас двоих тут мистическое существо и всё такое?..

На это уже из кухни послышалось ещё более презрительное и требовательное «мяу!»

— Иду-иду, — пробубнила я, шаря по полу голыми пятками и отыскивая тапочки. Надев их, последовала за вредной квартиранткой.

Тёмный коридор, казавшийся излишне узким из-за выстроившихся вдоль высоких стен дубовых шкафов с книгами и какими-то бумагами, копившимися тут годами, встретил меня тишиной. Проскользнув мимо пыльных полок, я прошлёпала в туалет и только потом свернула на кухню.

Кошка сидела на подоконнике и молча буравила меня взглядом своих неестественно зелёных глаз.

— Ну что молчишь, ушастая? — привычно поддела я её, не ожидая в ответ ничего, кроме заинтересованного выражения на хитрой морде.

Кошка дёрнулась, словно и правда хотела что-то ответить или намеревалась спрыгнуть на пол, но тут же вернулась на своё место, застыв «египетским изваянием». Протянув руку, я попробовала снова погладить отчего-то особенно вредную сегодня даму, но та отшатнулась, громко зашипев и даже махнув когтистой лапой.

— Хорошо-хорошо! — удивлённо выдохнула я и быстро отдёрнула руку, стараясь не нервировать Кошку.

Вообще, поведение хвостатой соседки меня немало удивило. Как уже упоминалось ранее, своё крайне «оригинальное» имя Кошка получила от моей тётки, с которой я жила с десяти лет, потеряв единственного родного человека — маму. А два года назад тётушка умерла, оставив мне наследство в виде крохотной двушки на одной из тенистых улиц культурной столицы и кучи какого-то странного барахла, над которыми она тряслась последние лет десять.

У меня же со дня её смерти так и не появилось ни смелости, ни желания ковыряться в этих завалах, а потому всё «богатство» так и осталось нетронутым. Её комната пухла от груды барахла. Слава богу, что дверь была заперта, и я не видела этого всего, предпочитая оставаться в якобы сладостном неведении. Разве что полки многочисленных шкафов и стеллажей всё ещё были забиты стопками бумаг, исчирканных записями, графиками и расчётами, в которых я, как ни старалась, всё равно не смогла ничего понять.

Ещё при жизни тётушки, чьё поведение с каждым годом становилось всё более странным, мне удалось отвоевать у её безумного увлечения свою спальню, ванную с туалетом и кухню.

После её смерти я собрала остатки того, что попадалось мне на пути и, закинув в её комнату, окончательно отгородилась от болезненного прошлого, хотя массивные шкафы в коридоре ежедневно напоминали мне о том, что всё «это» ещё тут, в моём доме. Сама не могла объяснить себе почему, но я просто не могла взять и избавиться от всего одним махом.

В общем, приняв недовольство кошки за очередную блажь, я принялась за приготовление завтрака. Не забыла и о недовольной твари, что так и сидела на своём любимом подоконнике, притаившись между «щучьими хвостами» и горшком с уже давно засохшей декоративной розочкой, и внимательно следила за моими перемещениями.

Я, практически сразу забыв о её странном поведении, привычно разговаривала со своей молчаливой соседкой, наполняя её миску кормом, а потом готовя себе крепкий кофе.

— ...ну не знаю, — бубнила я под нос, не ожидая никакого ответа, слишком привыкла вести эти односторонние монологи. — Вообще, Татьяна Санна говорит, что двадцать шесть — это и не возраст вовсе, это ещё нормально. Вон её племянница родила в тридцать пять, и ничего!

Я выключила газ под зашипевшей туркой и наполнила чашку бодрящим напитком. Развернулась, намереваясь занять единственный находившийся в крохотной кухоньке табурет и, неожиданно запнувшись о появившуюся словно из ниоткуда Кошку, грохнулась на пол. Любимая чашка разлетелась на куски, разбрызгивая горячий напиток во все стороны, а мне только чудом удалось прикрыть руками лицо и грудь.

Кошка, тоже шарахнувшаяся, зашипела, прижимая уши к голове и обнажая клыки.

— Ах ты зар-раза! — прорычала я, поднимаясь и стряхивая горячие капли, оставившие на коже красные пятна ожогов. — А ну брысь отсюда!..

Размахнувшись, я попыталась поддать хвостатой, что, вновь громко зашипев, увернулась от моего пинка и чёрной пулей вылетела вон из кухни.