Ведьма, к ректору!

Эпизод восьмой

Проснулась я по утру офигенно отдохнувшей и полной сил... Не простых! Ведьмовских! Мне было та-а-ак кайфово, как никогда раньше! Совершив все утренние процедуры, я достала из мусорного ведра свою курсовую по делопроизводству и одним щелчком пальцев вернула ей нормальный вид. Я крутая, правда? Я мега-крутая! 

Взгрустнулось мне лишь тогда, когда я тем же способом удалила свою кровь с простыней. Да и грустила я не больше секунды. Всё-таки ночь всех святых прошла для меня потрясающе! 

А ректор? 

Ну будет мне стыдно смотреть ему в глаза, и я считаю очень удачным то, что он сам в мои смотреть не будет. Полагаю, он постарается забыть эту ночь, как страшный сон. Или даже именно в этом себя и убедит. Не тот у него склад ума, чтобы безоговорочно верить в волшебство. 

И тут дверь в мою комнату распахнулась без предварительного стука. 

Ну конечно — Маргарита. 

— Да как ты только посмела взять моё вино, дворняжка?! 

Я смерила её холодным взглядом, заставив тем самым словно сжаться под его действием и чётко, по буквам произнесла: 

— Меня зовут Эль-ви-ра. Запомнила? 

— Да. 

— Отлично. А теперь иди, занимайся своими делами. Вино верну, не переживай, — я чуть взмахнула рукой, выпроваживая её из комнаты и улыбнулась, довольная собой. 

Быть ведьмой кайфово!!! 

Я позвонила бабушке и убедила её не ехать ко мне, заверив в том, что приеду сама на все выходные и в отличном расположении духа отправилась получать знания. 

Первая половина дня пролетела незаметно, но ближе к четырём часам я начала ощущать предательское волнение, вызванное тем, что необходимо идти на выступление ректора. 

Актовый зал постепенно заполнял поток студентов и преподавателей, я сидела с краю, ближе к выходу, уговаривая себя не сбегать, как позорная трусиха. 

Всё-таки я сама радею за эту программу и пропускать выступление ректора из-за маленькой такой неловкости, что между нами произошла, было бы, по меньшей мере, глупо. 

И вот он появился в зале, заставляя моё сердце замереть и тут же отправиться скакать галопом, занял кафедру и осмотрел своими ужасно красивыми глазами зал... На мне его глаза задержались всего на секунду, как и на любом здесь присутствующем. Вот так вот. Я — страшный сон, не вызывающий желания уделять ему особого внимания... 

И опять эта горечь в груди... 

Она мешала сосредоточиться на его речи, с каждой секундой разрастаясь и намереваясь поглотить меня полностью. Я уже не смотрела на его красивое лицо, думая лишь о том, как бы не сорваться и не убежать отсюда, сломя голову. 

И, наконец, как долгожданный дождь среди пустыни, в моё сознание ворвались аплодисменты. 

Я тут же встала с места и поспешила из зала. 

Но не успела я дойти и до конца коридора, как услышала приглушённый оклик мне в спину: 

— Ведьма, к ректору! 

Сердце гулко стучало где-то у меня в ушах, когда я развернулась на голос и увидела немного хмурящегося Родиона ...Витальевича. 

Он тут же развернулся и направился в противоположную от меня сторону — в свой кабинет, похоже, даже не сомневаясь, что я пойду следом. И я пошла. 

Ректор ждал меня у массивной двери и, пропустив вглубь комнаты, закрыл её за мной. Я впервые находилась здесь и потому осторожно осмотрелась, пока сам хозяин этих немного мрачноватых апартаментов прошёл к тяжёлому, цвета тёмного дерева столу и уселся за него. Тут, в принципе, всё выглядело слегка тяжеловатым: полые шкафы с разнообразными книгами по обеим сторонам от входа, насыщенного цвета смородины шторы, чайная зона с громоздкими предметами мебели, два из чёрной кожи кресла для посетителей и, конечно же, огромное офисное кресло самого ректора. 

Последний, кстати, молчаливо дождался, когда я встречусь с его нереальными глазами, в которых сквозило любопытство, перемешанное с чем-то ещё и негромко предложил: 

— Присаживайся, Глинская. 

Покорно направляясь к одному из кресел, я сделала для себя вывод, что этот кабинет вот вообще никак не подходит Родиону, которого я вчера узнала. 

— Эльвира, — тяжело выдохнул он, как только я уселась и, устало проведя ладонью по лицу, на секунду остановил моё глупое сердце своим пронзительным взглядом, — вчерашняя ночь... Она не выходит у меня из головы. Извини меня, ладно? 

— За что? — жалко пискнула я. 

— Понимаешь... — поднялся он с кресла и обошёл стол, встав напротив меня. Опёрся своим шикарным задом, который, между прочим, я вчера... на столешницу и начал рассуждать, словно сам с собой: — Мне, как здравомыслящему человеку, сложно было поверить в реальность происходящего. Ощущение, что я и до сих пор не верю в то, что было... Но это не оправдывает меня, как мужчину. Да, у нас не было иного выхода, кроме как... Но я не должен был сразу же уходить. Я поступил по-свински, оставив тебя одну, после того как тебе пришлось отдать мне свою невинность. Не думаю, что такая трогательная девушка, как ты, мечтала именно о таком первом разе. Вот за это я и прощу прощения, Эля. 

— Бросьте, мне всё понра... — прикусила я язык, смутившись собственной импульсивности. Сложно быть рассудительной, когда предмет твоих грёз искренне раскаивается в том, что поступил, "как свинья", оставив тебя одну после того самого. 

— Это замечательно, Эля, — сдержав улыбку, серьёзно кивнул ректор. — Но всё же. В общем, скажи мне, всё в порядке? Я к тому... — на моей памяти он впервые не мог подобрать слов. Как ми-и-ило. — Теперь... теперь ты, скажем так, обладаешь некими силами. Как ты себя чувствуешь? — Ректор тут же не весело усмехнулся: —Не верю, что всерьёз интересуюсь у своей студентки о её магическом благополучии. Потому прощу прощения за свою топорность. 

— О, всё очень кру... хор-рошо. Я по-прежнему мало, что знаю о своей силе, но чувствую себя превосходно, спасибо. 

— А зелье? Оно точно... То есть, я имею ввиду, у него нет остаточного эффекта? 

— А что? — тут же начала я волноваться. — Вам до сих пор хочется клясться мне в вечной любви? Нужно... — открыла я сумку с намерением достать телефон. — Нужно позвонить моей бабушке. Она должна знать... Вы простите, это всё не специально... Боже, а я думала, что всё в прошлом. Как неудобно вышло...