Ведьма, к ректору!

Эпизод четвёртый

— Ты меня простила, любовь моя?

— Да. Конечно, да. Только поднимись с колен, — взмолилась я, помогая ему подняться.

Его лицо озарила совершенно сногсшибательная улыбка, которая за секунду увеличила скорость моего сердцебиения до скорости света. Он нежно коснулся моих скул своими теплыми ладонями и вгляделся в моё лицо, напрочь лишая меня возможности думать... Я опять залипла на его очаровательных глазах... Я буквально превратилась в один оголённый нерв, чувствуя себя покорной мышкой во власти удава...

Едва нашла в себе силы для того, чтобы напомнить самой себе, что ведьма здесь я, а, соответственно, и главная тоже я. Плюс, нехило так отрезвляло, осознание, что это действие зелья, а не его настоящие чувства.

Р-р-р... Как же невыносимо жаль!

Видимо, мало во мне от настоящей ведьмы, раз я не хочу пользоваться властью. Хотя, хочу. Конечно, хочу. Но не буду. И точка!

Я убрала его руки от своего лица и строго так сказала:

— Стой смирно.

Невероятно! Ректор поджал губы, но мой приказ выполнил, выпрямив спину и сложив руки по бокам.

Отлично. А я пока подумаю.

В общагу возвращаться не буду, наверняка, эти курицы ещё отмечают Хеллоуин. Блин, но та-а-а-ак соблазнительно привести к ним ректора и показать, как он меня "любит". Типа, выкусите, стервы! И в закат... Пафосно так, таинственно.

Ладно. Отставить. Где же мне добыть телефон?

Ректор! Ну точно! Наверняка, у него есть телефон! Глупая, глупая Эля...

— Радион ...Витальевич, можно ваш телефон?

Когда он был таким спокойным, непроизвольно хотелось вернуться к официальному обращению, хотя, секунду назад я отдавала ему приказы.

— Для тебя всё, что захочешь...

— Любовь моя и бла-бла-бла, — не удержала я себя от сарказма. — Телефон, пожалуйста?

Ректор достал из кармана пальто девайс и протянул его мне, пытаясь поймать мой взгляд, но я старательно отводила глаза. А то снова попадусь на удочку его чертовски превосходного обаяния.

Разблокировала не дешёвенький такой смартфон, отметив про себя, что ректор как раз и может позволить себе шиковать, и разочарованно простонала, потому что зарядка у телефона была на нуле. Я буквально увидела абстрактную, маленькую ручку, — нарисованную, в такой белой перчатке на три пальца, — печально махающую мне на прощание. И экран потух.

Твою ж!

Ладно. План Б.

— Пойдёмте, — бросила я ректору, проходя мимо. А могла и промолчать, потому что он и без моего приглашения, поспешил за мной, как какая-нибудь ручная собачонка. Дела-а-а...

Уже на входе в общежитие парней, я поняла, что чего-то не хватает. Учащённого дыхания рядом. Обернулась и увидела, как ректор вновь схватился за голову.

Может, действие зелья заканчивается? Может, оно и не долговечное вовсе, как я себе тут надумала? Хоть бы - хоть бы - хоть бы!

— Родион Витальевич? — осторожно спросила я, приблизившись.

— Что со мной твориться? — прошипел он, не разжимая пальцы в своих волосах. — Почему я делаю то, что делаю? Почему не контролирую себя?!

— Но вот сейчас же контролируете, — возразила я.

— Надолго? — сверкнули яростью глаза. — Я боюсь пошевелиться, Глинская! Что ты со мной сделала?

— Ничего такого, что я не могла бы исправить! Честно-честно! И, вообще, не я виновата... Это всё девочки со своим колдовским зельем.

— Что за вздор?! Всё, Глинская — я ухожу!

И он развернулся и реально пошёл! Не знаю, что я чувствовала сильней, то ли радость, что всё закончилось так быстро и без серьёзных потерь, то ли разочарование оттого, что увидеть влюблённость в его глазах мне больше не светит.

Или светит?

Ректор остановился так резко, что я испугалась того, что он на что-то налетел. Развернулся и, увидев меня, улыбнулся во всю ширь своего рта:

— Любимая! Я кажется опять не в себе!

Это ты верно подметил. Я вздохнула и открыла тяжёлую дверь. Почти сама, так как ректор в мгновение ока подбежал ко мне и учтиво придержал её для меня. Я удержала себя от реверанса и осторожно заглянула в окно коменданта. Хотя, вот зачем мне осторожничать, если со мной ректор, правда?

— Родион, — зашептала я на ухо ректору. — Подыграй мне, ладно? Если старикашка спросит куда это мы направились, ответь, что у нас важный вопрос к одному из жильцов, который не терпит отлагательств. Окей?

— Для тебя, лю...

— Вот и отлично, — закрыла я ему рот ладошкой. — Пошли.

Я гордо выпрямила спину и направилась вверх по лесенкам и дальше, мимо окошка коменданта.

— Родион Витальевич, вы ли это? Со студенткой? Что-то случилось? Родион Витальевич?

Родион Витальевич не реагировал, столбиком замерев рядом со мной и пожирал меня буквально-таки голодным взглядом. Я закатила глаза и дернула рукав его пальто, кивком головы давая знак, чтобы он проговорил заготовленный ответ.

— Но, люби...

— У нас срочное дело, — повысила я голос, заглушая голос ректора, — к одному из жильцов. Правда же, Родион Витальевич? — прошипела сквозь зубы, сильнее дергая его рукав.

— Да-да! Не терпящее отлагательств, — подтвердил он, не оборачиваясь и явно ожидая от меня похвалы.

С ума сойти.

Я вновь закатила глаза, и, пока старикашка не очухался, потащила ректора дальше, скрывая нас обоих за поворотом.

На этаже комнаты, в которую я направлялась нас ждал не очень приятный сюрприз. Алекс и его вечные прилипалы... И мимо них не пройти не замеченными. Чёрт! Похоже, они во всю отмечали праздник, попивая алкоголь из горлышек бутылок и хохоча на весь этаж.

Я быстро завела нас с ректором обратно за угол и тут же была схвачена за плечи и прижата спиной к стене. Уже хотела досадливо цокнуть, предполагая, что ректор намерен завести свою шарманку про желание ощутить вкус моих сладких губ, но увидела разъярённую, метающую молнии, тёмную синь глаз.

— Глинская, сейчас же объясни, что со мной происходит?! — прошипел ректор сквозь зубы.