Ведьма - катастрофа и дракон с гномом

Глава 11. В которой вывеска оказывается живой, а первый заказ — говорящим унитазом

Мысль о том, чтобы провести еще одну ночь в розовом «Гнездышке для Влюбленных», где обои поскуливали от тоски, если они не держались за руки, а единственная кровать была размером с континент и скрипела призывно при малейшем движении, заставила Аберранта принять решение.

— Всё, — мрачно объявил он утром, отскребая от своего плаща прилипшего фарфорового котенка с бантиком. — Я предпочту ночь в берлоге у сентиментального тролля. Мы ищем другое жилье.

Друзилла, в свою очередь, не могла вынести еще одного завтрака под восторженными взглядами миссис Хиггинс, которая подмигивала им так, будто они только что объявили о пополнении в семействе тройней.

— Я с вами полностью согласна, — сказала она, имея в виду Аберранта, но обращаясь к своему рюкзаку, который в ответ радостно шуршал. — Но где мы найдем что-то свободное? И, что важнее, чем мы будем платить? Наши сбережения тают быстрее, чем снежок в пасти у дракона.

Их спасение пришло оттуда, откуда не ждали. Мэр Олдрин, узнав об их дилемме, вспомнил про старую мастерскую алхимика Зигфрида на окраине городка.

— Прекрасное место! — заверил он их, ведя по ухабистой дорожке. — Немного… э-э… требует ухода. Зигфрид был большим энтузиастом, но его опыты иногда имели побочные эффекты. В последний раз он пытался сварить зелье вечной молодости, а вместо этого состарил на пять лет весь квартал. Пришлось ему предложить сменить обстановку.

Мастерская оказалась небольшим, покосившимся домиком с пристройкой. Внутри пахло пылью, травами и серой. Повсюду валялись склянки, обломки странных механизмов и груды непонятных рукописей.

— И жить можно, и работать! — широко улыбнулся Олдрин. — Аренда символическая. Скажем… один починенный бытовой прибор в месяц для муниципальных нужд? Договорились?

Конечно, они договорились. Теперь они стояли посреди своего будущего царства хаоса — пустого, грязного, но без розовых обоев.

Аберрант, окидывая взглядом груды хлама, скептически хмыкнул.

— Ну что, партнёр, — произнёс он, обращаясь к Друзилле, копошившейся у противоположной стены. — Готова принести клятву верности нашему общему делу? Клятву, в которой будут фигурировать пыль, неудачи и полное отсутствие клиентов?

Друзилла, пытавшаяся отодрать от стены объявление «Продаются волшебные веники! Не летают, но морально поддерживают!», обернулась.

— А ты всегда такой воодушевляющий с утра пораньше? Мог бы и поклясться в вечной ненависти к пыли, это звучало бы продуктивнее.

— Ненависть к пыли — это единственное, что нас с ней объединяет, — парировал Аберрант. — Всё остальное — сплошные разногласия. Она хочет лежать, а я хочу, чтобы её не было.

— Знаешь, Аберрант, — сказала Друзилла, оторвав наконец бумагу, — может, хватит уже мне «выкать»? Мы же живём в одном доме. И спим в одной комнате. Пусть и через баррикаду из котов. Звучит как-то… нелепо.

Аберрант замер. Он посмотрел на неё — взъерошенную, с грязной щекой, но с решительным огоньком в глазах.

— Согласен, — после паузы кивнул он. — На «вы» обращаются к верховным арканимагам и незнакомым людям. А ты… — он запнулся, подбирая слово, — ты больше похожа на стихийное бедствие. Стихийные бедствия принято называть на «ты».

— Ну вот и славно, — улыбнулась Друзилла. — А то я уже думала предложить тебе побрататься через ритуал с кровью. Но твой способ проще.

— Ритуал с кровью при твоём-то везении? Нет, увольте. После такого мы точно породнились бы со всеми вампирами континента.

Он подошёл к грубо сколоченному прилавку и провёл по нему пальцем, оставив заметную борозду в слое пыли.

— Итак, первым делом — вывеска. Без неё мы так и останемся для местных «теми странными новобрачными, у которых коты дерут обои».

— Мы не новобрачные! — автоматически возразила Друзилла, краснея.

— Попробуй объясни это розовым стенам нашего «гнёздышка». Они до сих пор вздыхают, когда мы проходим по коридору врозь.

Для вывески Аберрант припас добротную, слегка потрёпанную временем дощечку. Друзилла, в свою очередь, приготовила кисти и краски — обычные, не магические, о чём она поклялась себе, Аберранту и недавно купленному кактусу, который, по слухам, умел распознавать ложь.

— Ладно, — сказала Друзилла, сжимая в руке кисть. — «Ремонт с характером. Аберрант и Друзилла. (Несрочный ремонт магических и бытовых поломок. Результат непредсказуем, но интересен)». Всё верно?

— Добавь ещё «на свой страх и риск» мелким шрифтом, — пробурчал Аберрант, придерживая доску.

— Не будем пугать людей раньше времени.

Она принялась выводить первые буквы. На её лице концентрация была написана с таким усердием, будто она собиралась не текст написать, а, как минимум, провести операцию на мозге. Аберрант наблюдал за её напряжённой спиной и вдруг поймал себя на мысли, что это зрелище куда приятнее, чем вид пыльного пола. Он поморщился и отвёл взгляд.

Именно в этот момент Друзилла, пытаясь вывести замысловатую заглавную «Р», непроизвольно дёрнула локтем. Кисть выскользнула из её пальцев, описала в воздухе дугу и шлёпнулась прямо в банку с красной краской. Брызги полетели во все стороны, а из кончика кисти вырвалась крошечная, но ядовито-розовая искра. Она попала прямо в свеженаписанное слово «Ремонт».