Ведьма лечит инквизитора. Где это видано?

1.Призыв фамильяра

Днём дом ведьмы ещё может сойти за обычный. А вот к полуночи… он всегда меняется: по стенам ползут ожившие тени, в щелях между половицами мерцают тонкие золотистые нити защитной магии, а пламя свечей начинает вести себя так, будто живое, словно не просто горит – а дышит.

Что, если честно, вполне возможно.

Я чихаю, смахивая со лба прилипшую прядь волос. В подвале моего дома в Ковене чертовски сыро, но именно здесь, среди старых котлов и пустых банок из-под сушеных тритонов, магические потоки самые чистые. Ну, по крайней мере, так говорится в свитке, что завещала мне бабушка.

– Так, Алиса, соберись, – шепчу я себе под нос, поправляя подол ночной сорочки. – Это просто призыв. Маленький ритуал. Всего лишь маленький дракончик. Легче лёгкого.

В центре круга, начерченного толстым куском мела, мерцает серебряная пыльца. Я потратила на неё все свои сбережения, отложенные на новые туфли для ежегодного Шабаша. Если вместо чешуйчатого красавца я призову какую-нибудь пучеглазую жабу, я сама себя от досады превращу… в тыкву, например.

– Только не взорвись, – шепчу я котлу, осторожно помешивая зелье рябиновой веточкой. – Не сегодня. Я и так на грани нервного срыва.

Котёл в ответ мрачно булькает.

Очень поддерживающе.

На столе передо мной лежит развернутый свиток призыва фамильяра, пахнущий пылью, полынью и чужими пальцами. Старый. Красивый. Немного капризный. Как всё по-настоящему ценное в этом доме. По краю пергамента тянутся чернильные руны, и некоторые из них мне не нравятся. Слишком острые. Слишком… живые. Постоянно меняются.

Я зажигаю последнюю черную свечу. Пламя вздрагивает, окрашиваясь в неестественный фиолетовый цвет. Сердце колотится где-то в горле.

Может, стоило взять обычный, одобренный Ковеном ритуал, призвать себе какого-нибудь мрачного ворона или, хотя бы кота? Так, Алиса, отставить панику!

Я ведь не прошу у мира невозможного. Всего лишь маленького дракончика.

Совсем крошечного. Желательно - очаровательного.

– Слышите? – говорю я свечам, свитку, котлу и, кажется, самой себе. – Никаких древних монстров. Мне нужен милый фамильяр. С крыльями. И чтобы полюбил меня с первого взгляда.

Где-то наверху что-то падает.

Плохой знак.

Я делаю вид, что не заметила этого. Завтра на центральной площади – смотр новопризванных фамильяров, и отступать или менять стратегию поздно. Если я явлюсь туда без фамильяра, Совет Старейшин отправит меня на пересдачу основ магии и зельеварения. А это значит – еще год придётся чистить котлы вручную.

– Veni, ignis spiritus. Veni, draco parvus... – Беру в руки нож, мой голос чуть дрожит, но я стараюсь вложить в него всю свою волю.

Кровь на лезвии блестит рубиново-тёмным. Всего одна капля. Я стряхиваю её в центр круга, и руны на полу, выписанные мелом, солью и толчёным лунным камнем, вспыхивают мягким янтарным светом. Воздух вокруг густеет, становится плотнее, жарче. Волосы на висках приподнимаются, будто ко мне тянется чья-то невидимая ладонь.

Сердце бьётся быстро. Чересчур быстро.

– Я, ведьма Алиса из ковена Серебряной Ряби, призываю своего фамильяра, – выговариваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Того, кто услышит. Того, кто придёт. Того, чья магия откликнется моей… Чья душа созвучна моей… Чье сердце бьётся в такт с моим…

Последняя фраза ложится на язык странно. Слишком тяжело. Словно слова уже не принадлежат мне.

Пламя свечей резко вытягивается вверх.

Жижа в котле перестает булькать, а тени удлиняются, оживают.

Страшно – просто жуть!

На одну короткую, невозможную секунду мне кажется, будто за моей спиной раскрываются огромные крылья, и вместо лёгкого радостного щекотания призыва я чувствую удар.

Глухой. Мощный. Живой.

Будто кто-то с размаху толкает дверь, которую вообще не собирались открывать.

– Ой, – вскрикиваю испуганно и бросаю в центр круга чешуйку настоящего дракона (купленную втридорога у контрабандистов) и капаю туда же ещё одну каплю крови из пальца.

Воздух в подвале мгновенно густеет. Свечи вспыхивают так ярко, что я зажмуриваюсь. Пространство внутри круга начинает стонать, словно кто-то невидимый рвет плотную ткань. Грохот, шипение, запах озона и... дорогого одеколона?

Драконы пахнут мускусом и огнем, разве нет?

Когда я открываю глаза, дым еще клубится у самого пола, но силуэт в центре круга явно не принадлежит маленькому крылатому существу. Он вообще не маленький. И у него, кажется, две ноги вместо четырех.

Дым рассеивается. Я сглатываю.

В моем магическом круге, прямо на рассыпанной серебряной пыльце, стоит мужчина. Высокий, широкоплечий, в безупречном черном мундире с золотым шитьем. На его груди хищно поблескивает эмблема, от которой у любой ведьмы поджилки начинают дрожать – золотые весы, перекрещенные с мечом.

Я забываю вдохнуть.

Символ Высшей Инквизиции.

Он медленно поднимает голову.

У него резкие, словно высеченные из камня черты лица и глаза цвета расплавленного золота, в которых сейчас плещется чистейшая, концентрированная ярость.

Пару томительных мгновений мы просто смотрим друг на друга.

Я – с рябиновой веточкой в руке.

Он – в правой руке сжимает тяжелое перо, а в левой – какой-то важный на вид пергамент, который медленно начинает тлеть в его пальцах.

Потом его взгляд скользит по рунам на полу, по бабушкиному свитку на столе, по моей окровавленной ладони – и замирает на моём лице.

Очень нехорошо замирает.

– Что... – его голос звучит как рокот надвигающейся бури. – Это... такое?

Я смотрю на него, раскрыв рот. Мой взгляд падает на его правое запястье. Там, прямо под белоснежной манжетой, вспыхивает и наливается алым светом точно такой же узор, какой только что проявился на моей руке. Витиеватая нить магии, связывающая нас намертво.