Ведьма Луны свое не упустит

Эпилог

Спустя несколько месяцев.

Солнце ярко светило, но лёгкие шторы из белой органзы чуть скрадывали его сияние, рассеивая лучи по комнате. Сама комната была белой, как будто чистый лист, что готов к встрече со своим художником. Но нет, тут не было ни мольбертов, ни красок, ни кистей. Зато у стены стояли белые шкафы, заполненные самыми разными бумагами, белоснежный стол без какой-либо скатерти или хотя бы вазочки подпирал одну стену, у противоположной стояли два белых пуфа. Но комната не казалась пустой. В её центре стоял король, царь, ну или в крайнем случае местный граф, который не терпел конкуренции — Его Величество Фортепьяно.

Этот благородный инструмент повидал многое на своём веку. Когда-то давно искусный мастер собрал его: подарил голос и белоснежный стан. После этого фортепьяно какое-то время путешествовало и успело сменить несколько владельцев. По его клавишам шустро пробегали девичьи пальчики, демонстрируя папенькам и потенциальным женихам умение извлекать из совершенства такие же совершенные мелодии. Оно знало и мужские пальцы. Одни были умелы и проворны, раскрывая потенциал благородного инструмента по полной и поражая дам в самое сердце. Другие больше напоминали лапы медведей, заставляя пианино стонать и издавать жалостливые или грубые звуки, в такие моменты оно чуть ли не краснело от стыда. Лишь то, что розовый цвет будет позорить благородный белоснежный облик, позволяло фортепьяно брать себя в руки и ни цветом, ни порванной струной, ни рассохшейся клавишей не показывать своего отношения к таким вот невоспитанным мужланам, не всегда знающим истинное имя инструмента.

С тех пор прошло много времени. За окном не раз сменилось время года, перед ним сидел не один десяток самых разных пианистов, но инструмент не утратил своего благородства. И пусть некоторые клавиши ему уже несколько раз подклеивали, так как пластины постепенно отслаивались, пусть педали стали немного скрипучими, а местами облупившуюся краску немного неумело подкрасили не белоснежной, а дымчатой белой краской, он благодушно продолжал извлекать из себя прекрасные звуки.

Пальцы девушки летали по клавишам, извлекая нежную мелодию. Она почувствовала душу инструмента уже в первые дни, как устроилась сюда на работу, и теперь они пели дуэтом. Она знала, какие мелодии больше нравятся белоснежному графу, он поддерживал её магию, усиливая её и поддерживая. Он чувствовал, что теперь в девушке есть кто-то ещё, кто-то нехороший, кого надо было усмирить, и он с удовольствием это делал. Ведь девушка была его любимицей. Ему нравилось, как она учила детей музыке, как она буквально вкладывала в ни свою душу, и инструмент отвечал благодарностью.

Вот по комнате затанцевали мерцающие блики: несмотря на ясную погоду шёл мелкий снег, который причудливо преломлял солнечные лучи. От этого по белым поверхностям разбегались почти незаметные солнечные зайчики, превращая обычный кабинет в сказку. Пройдёт ещё немного времени, закончатся праздники, и сюда вернутся ученики. Фортепьяно снисходительно наблюдало за потугами молодых музыкантов сыграть затейливую мелодию, порой даже помогал им, подставляя под пальцы нужную клавишу или же не позволяя молоточку ударить по струне и извлечь неправильный звук. Пусть дети изменились, у них больше не было той стеснительности, той робости, которая наблюдалась у девиц из пансионов, фортепьяно всегда было готово поддержать их стремление прикоснуться к чему-то прекрасному. Оно могло бы похвастаться несколькими громкими фамилиями, кто когда-то начинал играть именно с его помощью, но благородный инструмент никогда не опустится до бахвальства. Прикосновение к искусству — вот истинная цель, сама по себе являющаяся наградой. Остальное — пыль веков, что сдует лёгкий ветер. Пока же у него был один компаньон, и эта исполнительница как никто разделяла его чувства.

— Ты меня снова зачаровала, — прошептал Дерек, стоило музыке затихнуть.

— Берегись ведьм, они и не такое могут, — улыбнулась Мария, — Можем влюбить, взбесить, распалить или успокоить.

— Главное, чтобы успокоился один демон, — скривился Дерек.

Мужчине до сих пор не нравилось, что тот, кто столько времени над ним издевался, теперь заперт в его любимой. Но больше он ничего не мог с этим сделать.

— Не переживай, мы с ним нашли общий язык, — Мария подмигнула.

— Я просто за тебя беспокоюсь.

— Не стоит. У любой нормальной ведьмы есть внутренние демоны. Просто у моего теперь есть имя, которое ты знаешь. И у него хорошая такая цепь с ошейником, как раз как он мечтал.

— Он о таком мечтал? — удивился мужчина, подойдя к девушке и помогая ей встать.

— Да… Правда, не совсем на себе видел этот аксессуар, но что поделать. Зато теперь я периодически позволяю ему увидеть, что происходит вокруг, почувствовать, прочувствовать.

— Ох, доиграешься, — качнул головой Дерек.

— Нет, — протянула девушка. — Это он доигрался, и ты. А мои игры только начинаются. Или тебе не понравилось то, что мы попробовали пару ночей назад в кровати? А ведь это он мне подсказал и позу, и технику. Он вообще очень образованный, знает много чего интересного.

— Так это была его идея? — поразился Дерек. — То есть ты не просто не собираешься его изгонять, но ещё и слушаешь советы по...

— И по постельным играм тоже, — закончила за него Мария.

— Ты просто не хочешь терять новую силу.