Ведьма на побывку в Королевскую Академию Магии

Глава четвертая

У стен неизвестного города

Карине часто снился один и тот же сон, только в разных вариациях. Она настолько привыкла видеть его чуть ли не каждую ночь, что, проснувшись очередным утром, напрягала память и даже немного настораживалась, если несколько ночей подряд сон не приходил к ней, а, вместе с ним, и все его волнующие до мурашек ощущения.

Она летела. Всегда незнакомый город с быстрыми водами серой реки, которых она прямо на лету касалась самыми кончиками пальцев, звонко смеясь от ледяных брызг, попадающих ей в лицо. Купола зданий, похожих на многочисленные крепости, расположенные по высоким песчаным берегам: горящие золотом от ярких солнечных лучей, острые пики взмывают в небесную высь, туда, куда она стремится сквозь зеленое клейкое еще кружево листьев. Тепло, невероятное пронизывающее торжество в каждом движении ее тела, легкого и покорного нежным порывам ветра, окутывающим ее, словно бережным коконом.

Каменные мостовые заполнены торговыми тележками, на которых сохранились бумажные издания, свежая выпечка, горячий грог и прочие мелочи, вроде сладостей и крепкого кофе, которыми торгуют каждое утро на небольших рыночных площадях, организованных даже в самых отдаленных уголках Галлии. Только вот на Галлию это место совершенно не похоже: нет здесь таких быстрых серых вод со вкусной ледяной водой, таких высоких песчаных берегов со старинными зданиями, больше похожими на осадные крепости.

- Где же люди? – сонно спросила Карина саму себя, и радость от полета сменилась щемящей тревогой.

Она обожала летать во сне, покоряясь и полностью отдаваясь волшебному и невероятному чувству, неведомому ни одному человеку или даже магу. Карина настолько ясно видела каждое здание этого странного города, деревянные стены крепостей, каменные – аббатств, что казалось, словно когда-то она действительно там жила. Сейчас же сны словно возвращали туда, к мертвому уже городу, без единого признака людей, к пустым зданиям и слепым окнам, но каждой клеточкой тела Карина чувствовала новую зарождающуюся жизнь в водах этой реки, в деревьях, росших по пустынным улицам.

Спящий город знал ее и принимал, как и она знала и принимала все в этом странном месте из ее повторяющихся снов, заставляющих просыпаться с улыбкой на губах, со счастливым трепетом и волнением в груди и с надеждой, что рано или поздно Карина вспомнит и поймет, что же это за таинственный город.

О борт парома методично плескались волны, и от легкого покачивания и неприятного запаха немного мутило, но, закрыв глаза, Карина представляла, что снова летит, распластав руки, словно крылья, и аромат свежих аппетитных булочек и кофе преследуют ее, как и шум вод серой реки со вкусными ледяными каплями.

Вздохнув, Карина прогнала остатки сновидения, но они упорно не желали растворяться в предрассветном сумраке, как это случалось обыкновенно, настолько яркими и живыми оказались на этот раз детали.

Немного поворочавшись и убедившись, что еще настолько рано, что все пассажиры парома спят, а Гордиан даже позы не меняет и не собирается подглядывать за ее манипуляциями, Карина взмахнула руками, прошептала простую формулу и воссоздала перед глазами иллюзию сна. Модель затерянного города таинственно мерцала, заставляя Карину вновь и вновь переживать ощущение восторга от полета по нему.

«Ты самая никчемная ведьма и совершенно бесталанный маг!» - вдруг раздался в ее голове голос дяди Аландера.

Иллюзия мгновенно растаяла. На место ей пришли горькие воспоминания, сменяющие одно на другое.

Облаченная в легкое домашнее платье, Карина нервно мяла пальчиками складки юбки, а дядя жестко распекал ее, разве что не клевался. Даже повадками и заостренными, резкими чертами лица дядя чем-то напоминал Карине хищную птицу.

«Ты снова не выучила урок, Карина, - чеканил дядя слова, заставив ее вскочить на ноги и виновато спрятать руки за спину. – И опоздала на занятие! Ты – бездарная ведьма и никудышная стихийница. Иногда у меня складывается впечатление, что брат тебя удочерил. Если бы родовой камень не подтвердил, что в тебе течет кровь рода Аландер, я бы никогда не отказался от этой мысли».

Да, она упражнялась все утро, но только не в магии и, о Пресветлый, не в зельеварении и колдовстве, а в игре на пианино. Новая пьеса настолько увлекла все помыслы Карины, что время пролетело незаметно, и она опоздала к профессору Ругаро, специально выписанному из столицы с целью обучить ее всему необходимому, конечно же, по мнению барона Аландера, который лично составлял программу обучения.

«Никаких иллюзий, никакого баловства, только самое необходимое, – кичился он перед гостями замка теми предметами, которые включил в программу для племянницы. – Профессор Ругаро обучит Карину всему, что ей пригодится в будущем».

Сухонького старичка – профессора Бэллоу, дядя Аландер никогда не упоминал в разговоре с гостями. Его тоже наняли для обучения Карины, но профессор многие годы жил в безвестности и согласился на предложение барона Аландера, чтобы не умирать в одиночестве. Именно профессор Бэллоу развивал в Карине иллюзорный дар и помогал освоить базовые заклинания.

Карина махнула рукой, пробормотала заклинание, и вот перед ней уже столовая и граф Винсент – старый и брюзгливый сморчок, и его дочери – истинные ведьмы.

«Моя племянница – единственный в своем роде бриллиант», - напыщенно чеканил слова дядя Аландер, обращаясь к графу Винсенту, но Карина знала, насколько они лживы. Правду он говорил, оставаясь только с ней наедине.

«Я удивлен насыщенностью программы, - поддакивал граф, - но как же общеизвестные предметы: история, расоведение?»

«Никакого расоведения, - кривился дядя Аландер. – Пусть гномы живут под землей, ахорны не вылезают из своих пещер, а тролли так и остаются жителями далеких лесов, как и некроманты. Пресветлая, не хватало нам еще наводнения этих стервятников геранцев, жаждущих наладить торговлю со столицей. Да кто вообще посмотрит на их товар? Где это видано, чтобы всякий сброд населял Галлию, словно они имеют право ходить по улицам наравне с коренными галлийцами?»