Ведьма на стриме. Средневековый расклад

ГЛАВА 7

Я не хочу злиться, но разозлюсь!

Гомер Симпсон

Они ехали домой молча, перебрасываясь короткими фразами только по необходимости. Маша понимала, что это конец. Она перешла границы дозволенного, и теперь их отношения больше никогда не будут прежними.

То, что он даже не попытался сгладить неловкий момент после ее признания в любви, сильно обидело Марию. Хотя, если он совсем не испытывает к ней подобных чувств, а он, как теперь абсолютно ясно, их не испытывает, его реакция волне оправдана.

Она не понимала, почему вполне здоровый и молодой мужчина ни разу не посмотрел на нее, как на женщину. Он много лет прожил в одиночестве, а рядом оказалась вполне симпатичная, как она справедливо о себе думала, девушка, и у него ни разу не ёкнуло?

Всё время, пока они ехали, Мария переживала внутри себя целый калейдоскоп чувств: от благодарности ведьмаку за годы заботы, до жгучей ненависти к нему, как к черствому мужчине.

Вернувшись домой, она некоторое время сидела на своей кровати, не решаясь начать разговор с Ноланом. Когда она вышла из спальни, ведьмак, успевший привести себя в порядок и переодеться в чистое, сидел за столом с чашкой горячего отвара.

Мария, тихо сев напротив, посмотрела на него, как ей тогда казалось, в последний раз. С его мокрых темных волос капала вода, стекая в приоткрытый ворот рубашки.

Нолан поднял на нее глаза, в которых Маша увидела отражение своей душевной боли. Но она, собрав всю волю в кулак, все–таки сказала:

– Сегодня же я перееду. Помнишь, ту старую избу в лесу в паре часов отсюда?

Ведьмак молча кивнул, а Мария продолжила:

– Мне давно пора начать самостоятельную жизнь. Ты дал мне многое, и я вполне способна сама себя содержать. Не беспокойся, я не буду брать на себя невыполнимое, только то, что будет мне по силам.

Нолан некоторое время молчал, но потом поднялся и, сходив к себе в комнату, протянул Марии небольшой гладкий перстень с зеленым камнем.

– Возьми. Это – парный амулет. Так я буду знать, что ты в порядке.

Маша, повертев перстень в руках, надела его на указательный палец. Камень в нем переливался, словно живой.

– Ты же знаешь, что можешь обратиться ко мне за помощью в любой момент? – спросил ведьмак.

– Да, конечно, – рассеянно ответила Мария, любуясь перстнем на тонких пальцах, покрытых мозолями и ссадинами от ежедневной работы.

Она поднялась и пошла собирать немногочисленные вещи. На это ушло не слишком много времени, поэтому через полчаса она уже нагружала лошадь несколькими тюками. Нолан принес еще одну сумку и привязал ее к седлу.

– Здесь книги, которые ты должна изучить, кое–какие амулеты, кристаллы и то, что понадобится для работы в первое время, – буркнул он, проверяя подпругу седла.

– Ага, – ответила она. Маше не терпелось уехать, чтобы, наконец, закончить муку и отрезать себя от этого мужчины навсегда.

– Продукты… – начал было он, но Мария его оборвала:

– Смотаюсь, куплю, не переживай. Я уже взрослая девочка.

Она криво усмехнулась, пряча за улыбкой боль. Нолан коротко кивнул, отойдя в сторону, чтобы не мешать ей забраться на лошадь.

– Спасибо тебе за все, – сказала Маша на прощание и пустила лошадь рысью, не смея оборачиваться.

Нолан, проводив ее грустным взглядом, повернулся и не спеша зашел в дом. Там он сел в любимое кресло и, погруженный в тяжелые мысли, долго смотрел на угасающее в камине пламя. Он так и не сказал Марии, зачем все это время отталкивал ее от себя. И почему злился, когда понял, что девушка все–таки испытывает к нему чувства.

Тем временем Маша направлялась к пустующему дому, который надолго сделается ее пристанищем. Оставленный хозяевами со времен появления вурдалаков, он казался довольно крепким. В те годы многие, кто жил уединенно в лесу, побросали свои жилища, перебравшись на открытую местность.

Как узнала Мария, вурдалаки существовали не всегда. Они появились внезапно. Сначала их количество не беспокоило людей: твари попадались крайне редко, и с ними легко справлялись. Они были чем–то из рода страшилок, которые рассказывали друг другу дети на ночь.

Но со временем нечисти становилось все больше и больше, и это стало огромной проблемой: гибли люди, скот, началось массовое переселение. Народ стремился перебраться в более безопасное для жизни место. Деревни пустели, беднели. А те, кто был не способен уехать, оставались и влачили жалкое существование в страхе и бессилии против нашествия нечисти.