Ведьма нашего времени

Глава 1

Рогнеда Григорьевна, профессор кафедры истории, была женщиной строгой и волевой, стойко переносящей удары судьбы.

Ее семья жила спокойно и счастливо, пока не произошла та случайная автомобильная авария, в которой погибли любимые дочь и зять.

Как обычно, ее с мужем внучка должна была провести очередное лето у них в Подмосковье. В тот солнечный, не предвещающий ничего плохого день, открестившись от студентов с их сессией, Рогнеда подхватила пятилетнюю малышку и укатила подальше от городского шума и запаха раскаленного асфальта. А поздно вечером она узнала от мужа страшную новость.

Положив телефонную трубку, Рогнеда встала из-за стола, слегка покачиваясь, и сделала несколько глубоких вдохов. По ее щекам потекли слезы, а губы задрожали. Там, в спаленке под чердаком, спала ее маленькая Злата. После целого дня на свежем воздухе за сбором малины, играх в песочнице с соседским мальчишкой Димкой - внучка видела детские сны, и не знала, что случилось с родителями, которых она больше никогда не увидит.

Теперь все, кто у нее остались - бабушка Рогнеда и дедушка Казимир.

— Нет, сейчас нельзя раскисать, — женщина шмыгнула распухшим носом и утерла его выуженным из заднего кармана джинсов платком. — Похороны организовывать не будем, да и было бы кого звать! Не надо, просто кремация, — вслух составляла план действий она, это всегда помогало ей сосредоточиться, отстранившись от болезненных мыслей.

«Если я начну впадать в панику и рыдать в три ручья, то у меня может подскочить давление, а сейчас надо держаться».

— Так, их двухкомнатную квартиру нужно сдать, лишние деньги на содержание Златы не помешают, и наконец-то, попросить прибавку к зарплате. Сколько лет работаю на университет, вкалываю, пора бы! — Рогнеда повысила голос и прикрыла рот ладонью, боясь разбудить внучку. — Да, а пока деточке не исполнится восемнадцать, она будет жить с нами в «трешке» у парка. А там, как сама захочет: останется или переберется в центр. Дачу продавать нельзя, ребенку нужен свежий воздух.

Она не сомкнула глаз до глубокой ночи, и только когда Казимир бесшумно вошел в дом, дала волю слезам. Сидя в беседке на улице, они вдвоем оплакивали тех, кого невозможно вернуть. Рогнеда плакала за двоих, а муж молча смотрел в одну точку остекленевшим взглядом, застывшем на посеревшем от горя лице. В какой-то момент, женщине даже стало не по себе от его вида, и она предложила выпить успокоительное, но Казимир отказался. Они так и не легли спать, не смогли. Каждый раз закрывая глаза, перед Рогнедой представал образ дочери - Заряны, в том же возрасте, что сейчас Златаяра.

Весь следующий день они провели в городе, оставив внучку у соседки по даче. То, что осталось от тел после аварии опознавал лично Казимир. Муж всегда отличался абсолютным спокойствием — не зря работал в медицинском университете. Но во время кремации, Рогнеда увидела влажные дорожки от слез на его щеках. Он плакал впервые за столько лет их совместной жизни.

В Подмосковье женщина вернулась бледной и очень уставшей. У зеркала в прихожей ей даже почудилось, что в каштановых волосах промелькнула седина, хотя она всегда тщательно следила за собой. Горе вмиг отобрало у нее привычный блеск глаз и нежный румянец на щеках.

Они с мужем так и не сказали Злате о том, что ее родители погибли. Шло время, а на вопросы, где папа с мамой, Рогнеда отвечала, что они в очередной командировке - улетели в Чехию, в этот раз без нее, потому что торопились, и неизвестно, скоро ли вернутся. У погибшего зятя никого кроме жены и дочери не было, поэтому не нужно было никому звонить, но от этого Рогнеде было не легче. Она любила Константина, как родного сына, он был хорошим мужем Заряне.

Приближалась осень, пора учебы и детских садов, а Златаяра все чаще сидела у окна дачи.

Она смотрела на дорогу и ждала, что там появится папина белая машина или мамин цветастый сарафан из шифона, который она так любила гладить, держась за подол. Но ее ожиданию пришел конец, когда однажды, она услышала разговор между соседками:

— Горе-то какое! Заряна с Костей погибли, а Рогнеда ходит как неприкаянная, лишний раз боится заплакать, чтобы внучку не растревожить. Вот ведь какая женщина! Сильная, — говорила бабушка Мария, с внуком которой Злата в этот момент подбирала яблоки с травы.

— Да не говори, жалко малютку. Сиротинушка. Одна бабушка с дедом остались. Ну ничего, они оба крепкие, смогут вырастить и поднять ее на ноги. Казимир вон в городе постоянно торчит, все бумажками занимается. Еще не хватало, чтобы единственную внучку в детский дом определили, — отвечала тетя Люба, мама Кольки, который жил напротив и дружил со Златой и Димкой.

Краснобокие яблоки вывалились из подола ее большой синей футболки и покатились по земле. Димка удивленно посмотрел на подругу и принялся их подбирать, пытаясь засунуть в и без того наполненные карманы штанов.

«Как погибли? Что это значит? Мама с папой в командировке, они что-то путают», — подумала девочка, бросившись к дому.

За столом, в узких очках на цепочке, перебирая квитанции на оплату, сидела Рогнеда. Увидев бледное и обеспокоенное личико внучки, женщина выпрямилась и спросила:

— Яра, что это с тобой? Опять куда-то с Дмитрием залезли?