Ведьма! Не должна любить.

Глава 1. Рождение Бездны: Хроники Отречения.

​Ледяной бореальный ветер, пропитанный запахом мокрого асфальта и гниющей листвы, с яростью рвал пряди моих волос, хлестая ими по лицу. Улицы города казались вымершими, превратившись в лабиринт из бетона и теней. Внезапно в кармане пальто началось странное, тяжёлое шевеление. Я вытянула руку и коснулась чёрной книги, обтянутой кожей неизвестного существа — пористой, вечно холодной и пугающе податливой.

​Серебряные руны на переплёте не просто светились; они пульсировали сиреневым, неоновым светом, который, казалось, выедал саму темноту ночи. Когда я коснулась первой страницы, кончики пальцев обожгло ледяным пламенем, словно я прикоснулась к сухому льду.

​«Твой путь начинается здесь, — гласила первая строка, начертанная каллиграфией, напоминающей следы когтей. — Там, где умирает надежда, рождается истинная воля».

​Аметистовое проклятие

​Слова о цене силы казались лишь туманной метафорой, пока я не остановилась перед витриной антикварного магазина. Сквозь слой пыли и трещины на стекле на меня смотрело чудовище. Мои глаза, когда-то мягкого карего цвета, теперь полыхали аметистовым заревом. Зрачки вытянулись в тонкие вертикальные щели, а под кожей скул начали проступать иссиня-чёрные прожилки, вьющиеся живым узором, будто под кожей ползали крошечные змеи. Моя собственная тень на тротуаре жила своей жизнью: она удлинялась, изгибалась и скалилась, даже когда я стояла неподвижно.

​— Грег пожалеет, — мой шепот сорвался с губ облачком серого пара.

​Я сжала в кулаке обсидиановый кристалл — подарок Валентина. Камень вибрировал в такт моему бешеному пульсу, прогоняя по венам тягучее, свинцовое жжение.

​Ритуал в «L'Amour Éternel»

​Он был там. В том же ресторане, за тем же столиком, где разрушил мою жизнь. Через витражные окна, изображающие райский сад, я видела его профиль. Рядом с ним сидела девушка с волосами цвета меди и фальшивой, ослепительной улыбкой. Её смех доносился до меня даже сквозь толстое стекло — резкий, дребезжащий, как осколки хрусталя под каблуком.

​Я открыла книгу. Кристалл в ладони взорвался острой, режущей болью. Древние знаки, соскочив со страниц, поползли по моим рукам, выжигая на запястьях узоры, напоминающие терновые венцы.

— Vinctum Desiderium... — сорвалось с моих губ. — Привязка Желаний.

​Магия рванулась из груди густым чёрным вихрем, сметая всё на своём пути, но в последний миг, встретившись с моим отражением в витраже, она отрикошетила. Удар был такой силы, что лёгкие моментально опустели.

​Сделка с Тенью

​Боль согнула меня пополам, заставив упасть на колени на холодный камень. Сквозь пелену слёз и искры в глазах я увидела Его. Плащ стоял под старым газовым фонарём, свет которого не падал на него, а словно впитывался в ткань его одеяния. В его руках мерцала та самая открытка-сердце, теперь обугленная и пахнущая палёной кожей и старым пеплом.

​— Ты ищешь не месть, — его голос проник в мой разум, как шип акации, медленно и болезненно. — А власть над собственной болью. Но власть — это всегда обмен.

​Кристалл в моей руке треснул, выпустив облако дымчатого тумана. В этом мареве я увидела фрагменты возможного будущего:

• ​Грег, постаревший и сломленный, рыдающий над моим пожелтевшим снимком.
• ​Я сама, величественная и страшная, с крыльями, сотканными из абсолютной ночи, и глазами, лишёнными зрачков.
• ​Мрачный алтарь, где вместо свечей пульсировали живые человеческие сердца, освещая лики забытых богов.

​Плащ подошёл ближе. Я разглядела детали: серебряные застёжки на его воротнике в виде застывших скорпионов, длинные ногти глубокого сапфирового оттенка. От него пахло горькой полынью, могильной землёй и приторной, удушающей сладостью дикого мёда.

​— Каждое заклинание будет стирать тебя прежнюю, — прошептал он. — Сегодня ты пожертвуешь своими веснушками — этим напоминанием о солнце. Завтра — способностью видеть рассветы. В конце концов, ты станешь совершенной... но забудешь, ради чего всё это начиналось.

​Путь в Никуда

​Грег вышел из ресторана, небрежно приобняв свою спутницу за плечи. Кристалл в моей руке издал тонкий, едва слышимый визг, требуя крови и возмездия. Но я чувствовала, как под моей кожей что-то изменилось. Магия шевелилась внутри, как ненасытный паразит, высасывая остатки моего праведного гнева и заменяя их гулким, бездонным равнодушием.

​— Выбор за тобой, — Плащ растворился в воздухе, оставив после себя лишь мерцающий след из пепла. — Помни: тьма начинается с отказа от собственного света.

​Книга внезапно ожила, её страницы захлопнулись, а из переплёта вырвалась цепь из живых теней, обвившая моё запястье. Она тянула меня прочь от ресторана, к окраине города, где высился силуэт заброшенной готической церкви. В её витражах вместо святых теперь угадывались искажённые лики демонов с пустыми глазницами.

​Как только я переступила порог храма, реальность пошла трещинами. Пол исчез. Я падала в колодец, у которого не было дна, и мой собственный смех — многоголосый, механический, лишённый человеческих эмоций — преследовал меня в падении. Последним, что я увидела в разлетающихся осколках собственного сознания, было моё лицо. Оно плавилось и менялось, становясь точной копией лица того незнакомца в плаще.