Ведьма! Не должна любить.

Глава 2. Инициация Тенью: Уроки Мёртвого Света.

​Падение в бездонный колодец не закончилось ударом — оно перешло в плотную, осязаемую тишину. Когда мои ботинки коснулись камня, реальность вновь обрела плоть. Его пальцы впились в моё запястье, обжигая холодом вечной мерзлоты, от которого сводило кости. Но странное, лихорадочное тепло струилось от его перстня с чёрным опалом: там, где камень касался моей кожи, вспыхивали невидимые искры, заставляя кровь бежать быстрее.

​Мы шли через спящий город, который теперь казался декорацией из серой бумаги. Прохожие, случайные полуночники и бродяги, бессознательно прижимались к холодным стенам домов, вжимая головы в плечи. Они не видели нас, но чувствовали — ветер от наших тяжёлых плащей сдувал их с тротуара, принося с собой запах озона и старого кладбища.

​— Сила — не кнут для битья, — голос незнакомца вибрировал в грудной клетке, как струна старого контрабаса. — Это зеркало, которое сначала трескается, а потом разбивается о твоё нутро, оставляя только суть.

​Заброшенная часовня на окраине встретила нас надрывным скрипом ржавого железа. Внутри воздух был застойным, тяжёлым от сырой плесени и ладана столетней выдержки, который, казалось, впитался в сами камни. В центре, на полу, выложенном плитами с выщербленными, почти стёртыми ликами святых, зиял каменный круг. Руны на его кромке светились фосфоресцирующим ядовито-зелёным — будто кто-то провёл по ним светящейся губой огромного насекомого.

​— Алтарь Поглощения, — он провёл бледной рукой над камнем, и древние символы мгновенно сменили цвет на багрово-кровавый. — Здесь твоя ярость станет топливом. Вставай.

​Энергия ударила в подколенные ямки, едва я ступила в центр круга. Воздух вокруг загустел, превращаясь в липкую, чёрную смолу. Где-то в пустоте над головой завыл ветер, хотя в часовне не было ни одного целого окна.

​— Дыши через боль, — его шёпот пополз по моей шее, словно мокрые, холодные щупальца. — Каждый вдох — игла, входящая в лёгкие. Каждый выдох — расплавленный свинец в диафрагме.

​Кристалл на моей ладони ожил, выпустив тонкие, как паутина, чёрные нити. Они не просто лежали на коже — они впивались под неё, прорастая сквозь поры и плетя причудливые, тёмные кружева вдоль моих вен. На третьем витке узора страх исчез. Пришло осознание: это не магия использует меня. Это я сама становлюсь этой магией.

​Он бросил к моим ногам кинжал. Клинок из обсидиана казался живым — лезвие мерно «дышало», выпуская извилистые спирали дымчатого тумана.

— Утром начнётся истинное обучение. А сейчас… — его взгляд, тяжёлый, как могильная плита, упал на мои руки, где под бледной кожей извивались угольные прожилки, — …научись слышать тишину между ударами собственного сердца. Там живёт Истина.

​Когда первый рассветный луч, серый и немощный, пробил дыру в прогнившей крыше, я обнаружила, что больше не дышу в привычном смысле слова — воздух входил и выходил сам, через каждую пору моего нового тела. Учитель, не оборачиваясь, разложил на алтаре артефакты:

• ​Сушёную жабу с янтарными глазами, в которых застыл вечный ужас.
• ​Свиток из человеческой кожи, покрытый татуировками, которые шевелились под взглядом.
• ​Шар из дымчатого кварца, пульсирующий в ритме живого органа.

​— Энергию не направляют грубой силой, — он вложил шар в мои ладони. На его поверхности тут же заплясали фиолетовые молнии. — Её соблазняют. Шепчи ей, обещай ей себя.

​Стекло нагрелось до предела, обжигая кожу. Внутри кварца закрутился вихрь, вытягивая из меня капли чёрного пота. Боль внезапно сменилась дикой, пугающей эйфорией, когда первый сгусток моей тьмы коснулся центра шара. Он взорвался ослепительным светом, отбрасывая на стены гигантские тени крылатых существ.

​— Неправильно! — он резко щёлкнул пальцами, и остаточная энергия ударила мне прямо в грудь, выбивая дух. — Ты кормишь его гневом, а надо — пустотой. Гнев — это еда для слабых.

​В дымке кристалла вдруг проявился Грег. Он сидел в полумраке бара, нежно целуя шею той рыжеволосой блондинки. Кинжал в моей руке завибрировал, жаждущий крови. Но Учитель накрыл мои веки ледяной ладонью.

​— Месть — это сладкий яд. Убьёшь его сейчас — и сама умрёшь завтра, потому что тебе нечем будет заполнить дыру в душе.

​Его губы коснулись моего уха, и мир взорвался видениями. Я увидела себя:

• ​Стоящую над телом Грега с крыльями из холодного лунного света и глазами-пропастями.
• ​Теряющую с каждым заклинанием прядь за прядью своих волос, которые осыпались серым пеплом.
• ​Себя-старуху в шелках, сотканных из паутины, пьющую слёзы жертв из треснувшего черепа.

​— Выбор за тобой, — он отстранился, оставив на моей ладони каплю ртути, которая на мгновение приняла форму плачущего ангела и тут же впиталась в кожу. — Но помни: первое, что съест твоя сила — не врагов. Она съест твоё отражение.

​Уроки становились изощрённее. Шкатулка из корня мандрагоры захрустела под его пальцами. Внутри лежала фотография: Грег и та девушка. Они двигались в бесконечной временной петле.

​— Не ненависть, — его длинный, синий ноготь вонзился мне в грудь, прямо над сердцем. — Выкопай то, что ты зарыла под своим гневом.

​Боль была такой острой, что я вскрикнула. Энергия хлынула из меня чёрной рекой, смывая фальшивые образы. Бумага на фото почернела, и я увидела детали, которые раньше скрывала обида: Грег смотрел в камеру с плохо скрытой мольбой, а его пальцы сжимали край стола так сильно, что костяшки побелели.

​— Видишь? — Учитель провёл языком по контуру снимка. — Он боялся тебя ещё до того, как ты узнала первое заклинание. Он бежал не от тебя, а от той Тени, что всегда жила внутри тебя.

​— Покажи мне, кто ты! — потребовала я, впиваясь взглядом в его фигуру.