Ведьма! Не должна любить.

Глава 6. Разлом Вечности и Танцы на Осколках.

Портал выл не просто как зверь — это был звук разрываемой плоти самого пространства. Из зияющей раны выплескивались сгустки вязкой, дегтярной энергии, которая с шипением разъедала камни мостовой. Ректор вскинул руки, активируя древний диск; воздух вокруг него мгновенно превратился в густой, искрящийся озоном кисель, стягивающий края разрыва невидимыми стежками.

​— Временной барьер! — его голос, усиленный магией, ударил по барабанным перепонкам, как стальной хлыст.

​Я вскинула ладони, но моё заклинание, едва коснувшись ядовитого тумана Грега, рассыпалось мириадами бесполезных искр. Усилитель на моём запястье взвыл в унисон с порталом, его голубое пламя стало почти белым, впиваясь в кожу ледяными иглами.

​— Не держит! — прокричала я, видя, как тьма буквально пожирает структуру барьера.

​Страх исчез, оставив место холодному, расчетливому безумию. Вместо того чтобы возводить стены, я решила стать тараном. Я схватила ускользающую нить временного потока и скрутила её в тугую, вибрирующую спираль, направляя весь накопленный гнев прямо в ядро аномалии.

​— Это самоубийство! — Ректор рванулся ко мне, его мантия развевалась, как крылья огромного ворона, но было поздно.

​Грег издал звук, который невозможно описать человеческим языком — звук схлопывающейся звезды. Его призрачная форма начала расслаиваться на тысячи серых лоскутов. Команда сработала на инстинктах: Макс выставил зеркальные щиты, принимая на себя отдачу, Алекс обрушил на остатки тени каскад ледяных молний, а Сара, бледная как смерть, удерживала координационную сетку. Лиана в последний момент воздвигла купол абсолютной тишины, изолируя неминуемый всплеск.

​— Сейчас! — Ректор точным, скупым движением швырнул артефакт в самый эпицентр.

​Вспышка была такой силы, что мир на мгновение превратился в чистый, незамутненный свет. А затем — тишина. Портал схлопнулся с сухим щелчком, втянув Грега в ледяное небытие, из которого нет возврата.

​— Победа... — выдохнул Алекс, без сил опускаясь на колени. Его пальцы всё еще искрили синим.

​Ректор медленно подошел ко мне. Его лицо, обычно напоминающее застывшую маску, дрогнуло. Ледяной взгляд на мгновение стал... живым.

— Ваша непокорность, Тарсен... признаю, она оказалась единственным работающим инструментом в этом хаосе.

— А ваша холодность, господин ректор, — я вытерла кровь с разбитой губы и дерзко улыбнулась, — лишь тонкая корка льда над очень глубоким омутом.

​После битвы Академия пропиталась духом перемен. Мои эксперименты, подпитываемые новой силой, балансировали на грани законности и катастрофы.

​— Вы не имеете права смешивать векторы телепортации с рекурсивными временными петлями! — профессор Морган хватался за сердце, наблюдая, как аудитория наполняется полупрозрачными «хроно-копиями» студентов, которые зацикленно повторяли свои действия пять минут назад.

— Но посмотрите, какая экономия времени на лекциях! — парировала я, щелчком пальцев останавливая разбегающиеся проекции.

​Ректор вызывал меня «на ковер» всё чаще, и эти встречи превратились в наш личный, почти интимный ритуал.

​— Тарсен, инцидент в западном крыле библиотеки, — он даже не поднимал глаз от пергаментов, когда я вплывала в его кабинет, наполняя его запахом полыни и электричества.

— Всего лишь временное явление! — я бесцеремонно усаживалась в глубокое кресло, намеренно шурша тяжелыми складками платья.

— Книги летали вверх тормашками и читали себя вслух на мертвом языке, — он наконец поднял взгляд, поправляя очки.

— Согласитесь, это отличная тренировка концентрации для первокурсников.

​Его губы едва заметно дрогнули.

— Подготовьте отчет к утру, — говорил он, когда я уже стояла в дверях.

— Скучно, — я делала «большие глаза», заставляя воздух вокруг себя вибрировать. — Может, лучше новый эксперимент в оранжерее?

— Тарсен...

— Алиса, — поправляла я, закидывая ногу на ногу и ловя его мимолетное замешательство.

​Однажды ночью лабораторию окутал странный, жемчужный свет. Кристаллы запели на частоте, от которой лопалось стекло, а временные аномалии начали танцевать вальс под потолком.

​— Прекратите это безумие! — Морган прикрывался магическим щитом, когда я вычерчивала стабилизирующий контур. Мои расчеты выглядели как сложнейшая геометрическая вязь:

​Ректор появился в дверном проеме, когда хаос под моим управлением начал превращаться в упорядоченный, сияющий поток.

— Ваша дерзость... — начал он.

— ...изменит саму суть магии, — закончила я за него.

​Он промолчал, но на следующий день на моем столе лежало разрешение на использование Заброшенной Башни за Садом Забытых Заклинаний.

​Мы переехали туда за неделю. Сара ворчала на пыль и паутину, но Алекс и Макс были в восторге. Теперь это было наше королевство: стены, испещренные рунами, плавающие столы и временной портал в углу, мерцающий, как диковинная глубоководная медуза.

​Ректор пришел проверить нас лично. Он стоял в тени портала, и его профиль в холодном свете казался высеченным из мрамора.

— Неожиданно... организованно, — произнес он, касаясь пальцами края моего рабочего стола.

— А вы надеялись застать нас в эпицентре взрыва? — я подошла почти вплотную, чувствуя исходящий от него запах старой бумаги и морозного ветра.

— С вами — я всегда готов к худшему. И, возможно, это самое интересное в моей работе.

​Когда он ушел, я нашла на своем столе небольшую коробочку. Внутри лежало разрешение на расширение штата лаборатории и короткая записка, написанная его каллиграфическим, острым почерком:

​«Не превышайте квоту хаоса на этой неделе. И... этот цветок подходит к вашим глазам».

​Рядом лежал засушенный бутон из редкой ботанической оранжереи, который расцветал только под воздействием временной магии.

​— Ох уж эти ледяные сердца... — рассмеялась я, запуская новый цикл заклинания.

​В окне башни мелькнула знакомая тень, и я знала: он всё еще там, наблюдает. Битва с Грегом закончилась, но наша с ним битва — столкновение льда и пламени, порядка и хаоса — только начиналась.