Ведьма! Не должна любить.

Глава 11. Секретный проект.

Магия бала рассеивалась медленно, оставляя на языке привкус озона и горького миндаля. Академия пустела стремительно: портальная площадь гудела от щелчков телепортации, а коридоры наполнялись эхом катящихся сундуков и прощальных возгласов. Я стояла в тени массивной базальтовой колонны, наблюдая, как солнечные лучи золотят пылинки в опустевшем вестибюле.

​Сара, уже облаченная в дорожную мантию, расшитую защитными рунами, в последний раз сжала мои ладони. Её пальцы пахли дорожной пылью и мятой.

— Алиса, ты совершаешь безумие, оставаясь здесь в полном одиночестве. Мой семейный дом в предгорьях открыт для тебя — там чистейший воздух и отличная оранжерея.

— Нет, — я мягко высвободила руки, чувствуя в кармане тяжесть флакона, подаренного ректором. — Мне нужно тишины. И нужно понять, на что способен этот «секрет» Дариана.

Сара вздохнула, поправила на плече ремень сумки и шагнула в мерцающее марево портала.

​Академия погрузилась в звенящую, почти осязаемую тишину. По утрам меня будило не хлопанье дверей общежития, а суетливое щебетание лазурных дроздов в саду. Воздух в пустых лабораториях застоялся, пропитавшись запахами старых свитков и остывших котлов. Мои дни превратились в медитативный ритуал: я часами наблюдала, как капля за каплей дистиллируется эфирное масло луноцвета, или замирала среди стеллажей библиотеки, где шелест страниц казался громом. Одиночество не тяготило — оно стало прозрачным сосудом, который я наполняла своими мыслями.

​В один из таких вечеров, когда закатное солнце окрасило стены лаборатории в цвет гранатового сока, на пороге возник Дариан. Его тень, длинная и резкая, перечеркнула мой рабочий стол. Он не был в официальной мантии — простая черная рубашка с засученными рукавами делала его пугающе человечным.

— Алиса, — его голос заставил меня вздрогнуть и едва не опрокинуть горелку. — Планы изменились. Главный корпус закрывают на капитальную реставрацию защитных барьеров. Жить здесь будет небезопасно — магические токи станут нестабильными.

​Сердце пропустило удар. Идея вернуться в шумный город сейчас казалась катастрофой.

— Но… мои исследования? Мой цикл ферментации прервется!

Дариан подошел ближе, и я ощутила исходящий от него тонкий аромат морозного кедра.

— У меня есть предложение. Мой особняк на северном побережье. Там оборудована профессиональная лаборатория, защищенная от любых помех. Там вы сможете закончить свою работу в полном покое.

​Я колебалась лишь мгновение. Принять приглашение означало войти в его личный мир, сорвать маску «ректора» и увидеть человека.

— Это… необычно. Не создаст ли моё присутствие неудобств вашему распорядку?

— Особняк строился для целого рода, — Дариан едва заметно усмехнулся краем губ. — Мы можем не встречаться неделями, если вы того пожелаете.

​Особняк «Серебряный пик» оказался шедевром готической архитектуры, вгрызшимся в скалы над бушующим океаном. Ветер здесь пах солью и вечностью. Моя лаборатория располагалась в башне с панорамными окнами, за которыми разбивались о камни седые волны. Но присутствие Дариана ощущалось везде: в тяжелых шагах на этаж выше, в аромате крепкого кофе по утрам, в ауре подавляющей силы, которая пропитывала стены.

​Случайные встречи в узких коридорах превратились в испытание. Когда наши плечи почти соприкасались, кожа горела, а пульс пускался вскачь. Однажды вечером, когда мы столкнулись у камина в гостиной, я, подстегиваемая внезапной смелостью, решила нарушить это давящее безмолвие.

— Ректор, вы выглядите так, будто не отдыхали со времен основания Академии. Может быть, стоит хотя бы на вечер отложить свитки? Ужин на террасе… или прогулка к маяку?

​Дариан застыл, глядя на танцующее пламя. Его профиль в неверном свете казался высеченным из обсидиана.

— Алиса, — его голос стал сухим, как старый пергамент. — Я пригласил вас сюда как перспективного исследователя, а не как гостью для светских бесед. Давайте соблюдать границы. Это место для работы, и только для неё.

​Этот холодный душ заставил меня на три недели запереться в башне. Я топила свое уязвленное самолюбие в парах кипящих основ, стараясь не думать о том, как красиво светятся его глаза в полумраке. Но однажды я вывела формулу состава «Сердечное тепло». Не приворот — это было бы слишком мелко — а тончайший эликсир доверия на основе пыльцы солнечника и капли слезы феникса.

​Случай представился в саду, где Дариан пытался усмирить капризный сорт ледяных роз.

— Это поможет, — я протянула ему фарфоровую чашку с дымящимся настоем. — Он снимает магическое напряжение в меридианах рук. Попробуйте.

Он посмотрел на меня с подозрением, его пальцы коснулись моих, когда он забирал чашку — искра была такой сильной, что я едва не отшатнулась. Он сделал глоток. Спустя минуту его плечи, вечно напряженные, как натянутая тетива, опустились. Холодная складка между бровей разгладилась.

​— Удивительно… — прошептал он, глядя на розы, которые вдруг начали раскрываться. — Алиса, ваша настойчивость иногда граничит с безумием, но результат… результат впечатляет. Возможно, я был излишне суров.

​Мы гуляли по саду до глубоких сумерек. Впервые он говорил не о дисциплине, а о запахе моря и о том, как трудно нести ответственность за тысячи жизней. Невидимая нить, возникшая между нами, стала крепче стали.

​Идиллия рухнула через три дня. Дариан вошел в мою гостиную стремительно, его лицо было бледнее обычного.

— Алиса, возникли осложнения. Мои родители, лорд и леди Эверхарт, прибудут через час. Они… консервативны. И они не должны знать, что вы просто студентка, живущая здесь.

​Я выпрямилась, поправляя воротник своей рабочей мантии.

— И кто же я? Тайная жена? Или беглый алхимик?

Дариан нервно поправил запонку, его взгляд метался по комнате.

— Мы назовем это «Секретным проектом Совета». Вы — мой ведущий эксперт-консультант, прикомандированный для изучения… — он замялся, — древней алхимии крови. Это объяснит всё: и ваше присутствие, и то, почему о вас нет записей в светских хрониках.