Ведьма! Не должна любить.

Глава 21.В логове зверя: Кабинет артефактов.

Дариан медленно, с пугающей неторопливостью, протянул руку и коснулся пальцами моего лица. Я вздрогнула, чувствуя, как по коже разливается мороз: его прикосновение было ледяным, лишенным даже намека на человеческое тепло, словно он пытался заморозить саму мою суть, превратив кровь в крошечные кристаллы льда.

​— Ты такая наивная, — прошептал он, склоняясь так близко, что я видела каждую золотистую искорку в его потемневших глазах. — Неужели ты всерьез полагала, что можешь дергать меня за ниточки с помощью дешевого варева из сорных трав?

​Я попыталась отстраниться, рвануться прочь от этого давящего присутствия, но он жестко перехватил мой подбородок. Его пальцы, словно стальные тиски, зафиксировали мою голову, заставляя смотреть прямо в бездну его ярости. Голос Дариана упал до свистящего шепота:

​— Ты просто маленькая, глупая девчонка, возомнившая себя кукловодом. Решила поиграть со взрослыми игрушками, Алиса? Но ты даже в страшном сне не представляешь, какую дверь только что попыталась открыть.

​Он резко оттолкнул меня, и я отшатнулась, едва не повалив стул. Слезы, которые я так долго сдерживала, наконец прорвались, обжигая щеки. Я не могла поверить, что человек, с которым я делила магию в ту роковую ночь, теперь смотрит на меня с таким нескрываемым презрением.

​— Запомни, — бросил он мне в спину, и в его голосе лязгнуло железо. — Я не терплю лжи. Если ты еще раз посмеешь прикоснуться к моей воле, я забуду о своем обещании матери. Убирайся.

​Я бежала по коридорам, не разбирая дороги. Академия, еще утром сиявшая обновленными стенами, теперь казалась декорацией к кошмару. Шаги отдавались в тишине гулким, неестественным эхом, словно за мной по пятам гнались призраки всех тех, кто когда-то оступился в этих стенах.

​В комнате я рухнула на кровать, задыхаясь от рыданий. Когда Сара осторожно присела рядом и обняла меня, я выложила всё — и лед в его глазах, и позор с зельем. Её поддержка стала тем единственным плотом, который не дал мне утонуть в океане отчаяния. Но сон, пришедший под утро, был липким и тревожным.

​А утром реальность выбила почву у нас из-под ног.

​Академия гудела. В воздухе висело тяжелое предчувствие грозы. Когда мы с Сарой вышли в главный холл, толпа студентов замерла у входа в столовую. В центре круга стояла Анна.

​Она всегда была солнцем нашего курса — яркая, шумная, живая. Теперь же её кожа приобрела оттенок несвежего пергамента, а в глазах вместо привычного тепла горел ровный, мертвенно-голубой свет. Она стояла неподвижно, но двое первокурсников рядом с ней двигались синхронно, как отражения в зеркале, повторяя её малейший наклон головы.

​— Проклятие Марионетки... — выдохнула Сара, бледнея. — Оно вернулось.

​Громкий звон колокола — сигнал высшей опасности — заставил всех вздрогнуть. В этот момент в конце коридора показался Дариан. Его бордовая мантия развевалась, словно крылья хищной птицы, а мускулистое тело буквально излучало подавляющую мощь.

​— Всем оставаться на своих местах! — Его голос, усиленный магией, прижал студентов к полу невидимым прессом. — Немедленно разойтись по жилым секторам!

​Дариан стремительно подошел к Анне. Его движения были точными и беспощадными. Короткий пас рукой — и вокруг зачарованной девушки вспыхнула золотистая сфера, отсекая её влияние от окружающих. Марионетки-студенты тут же рухнули на пол, словно у них перерезали невидимые лески.

​Он обернулся к нам, и его бордовые глаза, казалось, прожигали меня насквозь.

— Вы две. За мной. Сейчас же.

​В кабинете пахло пылью веков и терпким ладаном. Дариан не сел в кресло — он мерил комнату шагами, как запертый в клетке барс.

​— Начнем с самого начала, — потребовал он, и я почувствовала, как под его взглядом всё внутри сжимается в тугой узел. — Рассказывайте всё. Каждое слово, каждый ингредиент того пойла, что ты мне дала.

​Я начала рассказывать, запинаясь и краснея. Когда я дошла до момента с каплей крови и древним рецептом, Дариан резко остановился и выхватил с полки фолиант в переплете из черной чешуи.

​— Дуры... — выдохнул он, листая пожелтевшие страницы. — Вы хоть понимаете, что натворили? Ваше «любовное зелье» не просто провалилось. Оно послужило детонатором. Твоя кровь, Алиса, вступила в резонанс с остатками моей силы и пробила брешь в защитных чарах Академии. Тёмный маг, стоящий за этим проклятием, просто воспользовался открытой дверью.

​— Но Анна... — вскинулась Сара.

​— Анна — лишь начало, — отрезал Дариан. — Она стала сосудом, потому что её эмпатия была самой уязвимой точкой в тот момент. Теперь слушайте мой приказ: вы закроетесь в своей комнате и не сделаете ни шагу без моего ведома. Это не просьба. Это вопрос выживания всей школы.

​Он подошел ко мне вплотную. Его бордовые глаза потемнели до цвета запекшейся крови.

— Я сам найду источник проклятия. А ты, Алиса... молись, чтобы твоя глупость не стоила нам всем жизни.

​Мы вышли из кабинета в тяжелом молчании. Коридоры были заблокированы магическими щитами, но мы знали обходные пути.

​— Он что-то недоговаривает, — прошептала я, когда мы свернули в пустую галерею. — Ты видела его руки? Они дрожали, когда он закрывал книгу.

​— Он боится, — согласилась Сара, её глаза лихорадочно блестели. — Но не проклятия. Он боится того, что именно ты можешь его остановить.

​Я сжала кулаки. Дариан запретил нам вмешиваться, пытаясь защитить нас или просто желая удержать всё под контролем своего ледяного разума. Но где-то в глубине души, там, где всё еще тлела наша магическая связь, я чувствовала: проклятие — это только верхушка айсберга. И если мы не докопаемся до истины, Академия станет огромной могилой, полной послушных марионеток.

​— Мы не пойдем в комнату, Сара, — твердо сказала я. — Нам нужен подвал, где хранятся записи три года назад.

​Я обернулась на закрытую дверь кабинета ректора. Дариан думал, что усмирил меня своим гневом, но он забыл об одном: магия, рожденная отчаянием, не знает запретов. Игра только начиналась, и на этот раз правила будем писать мы.