Ведьма! Не должна любить.

Глава 24. Новое приключение.

Академия после шторма сияла, словно гигантский кусок отполированного черного агата, омытый небесными слезами. Влажные шпили вонзались в низкое небо, а солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь разрывы в тучах, дробились в витражных окнах, рассыпая по коридорам кроваво-красные и глубокие изумрудные блики. Однако наше трио — я, Сара и Анна — шло по центральному холлу так, словно под нашими ногами был не мрамор, а шаткие доски эшафота. Студенты, еще вчера казавшиеся марионетками, сегодня расступались перед нами с пугающей тишиной, провожая нас лихорадочным шепотом: «Это они… Те самые… Слышали, они едва не обрушили купол обсерватории?»

​Кабинет ректора встретил нас атмосферой застывшего хаоса. Воздух здесь был пропитан запахом горелого миндаля и застарелой магии. Пергаменты, скрепленные тяжелыми кроваво-красными печатями Совета, ворохами валялись на полу, будто сухие листья после бури. Магические артефакты на резных полках, обычно мерцавшие спокойным лазурным светом, теперь пульсировали тревожным, воспаленным алым ритмом. Дариан стоял у стрельчатого окна, заложив руки за спину; его высокий силуэт, облаченный в безупречный, но помятый черный сюртук, казался высеченным из гранита на фоне свинцовых туч, вновь собиравшихся над горизонтом.

​— Присаживайтесь, — его голос, обычно глубокий и бархатистый, теперь звучал надтреснуто, как скрип старых ворот, которые не открывали сотню лет. Он медленно повернулся, и я невольно ахнула: его левая рука была туго забинтована до самого локтя, и сквозь белоснежную ткань зловеще проступали расплывчатые лиловые разводы — следствие магического отката.

​Мы опустились на массивный ковер, в ворс которого были вплетены руны абсолютной защиты. Сара нервно провела кончиками пальцев по золотистой нити узора — и ковер под нами мелко вздрогнул, словно живое существо, потревоженное во сне.

​— Вы поставили под удар не только собственные жизни, — Дариан с тяжелым стуком уронил на дубовый стол граненый черный кристалл, внутри которого, словно в ловушке, клубился едкий дым. — Совет Маглов и Высший Конклав уже прислали вестников. Они требуют объяснений по поводу «несанкционированного использования архаичных и запрещенных практик».

​— Но мы спасали академию! — вскинулась Анна, чьи пальцы всё еще были испачканы в синей пыли ритуала, но ректор резко вскинул руку, пресекая любые возражения.

​— Знаете ли вы истинное значение термина «Пожиратель Теней»? — Его ноготь с сухим щелчком ударил по грани кристалла, выпуская на волю тонкую струйку черного пара. Прямо над нашими головами дым начал сгущаться, обретая очертания омерзительного существа с сотней извивающихся щупалец. Образ пополз по потолку, затеняя свет ламп. — Этот паразит десятилетиями прятался в тени декана алхимии, питаясь его магией. А теперь… — Дымовая фигура внезапно сделала резкий выпад, вонзая свои призрачные отростки в мерцающую проекцию академии, висящую над столом. — Благодаря вашему «героизму», его старая оболочка разрушена, и он абсолютно свободен.

​В кабинете воцарилось молчание, тяжелое, как могильная плита. Где-то вдалеке вновь громыхнуло, и первые капли дождя яростно забарабанили по свинцовым переплетам окон, заглушая наше прерывистое дыхание.

​Той же ночью, когда я металась в беспокойном сне, в мою комнату сквозь закрытое окно бесшумно впорхнул крошечный серебристый феникс, сотканный из чистой магической эссенции. Это было личное послание от Дариана. Стоило мне коснуться призрачного крыла, как птица рассыпалась искрами, превратившись в листок плотной бумаги. Она обожгла мои пальцы, оставив на подушечках временные следы в виде пульсирующих рун вызова.

​«В мой кабинет. Сейчас же. Только ты. Оставь страх за порогом».

​Сердце провалилось в бездну. В пустых коридорах академии пахло грозой, озоном и терпким церковным ладаном — странная, тревожная смесь для душной июльской ночи. Дверь в святилище ректора была едва приоткрыта, и из узкой щели сочился неестественный синеватый свет.

​— Садись, — Дариан стоял спиной ко мне, изучая какую-то древнюю карту. Его тень, отбрасываемая магическим пламенем на стену, казалась искаженной: у нее было слишком много конечностей, которые двигались в такт его дыханию. На краю стола дымился высокий фужер с жидкостью цвета холодной лунной дорожки. — Моя мать настаивает на немедленной встрече.

​Он резко повернулся, и я застыла, не в силах отвести взгляд: его глаза теперь были разного цвета. Левый светился густым, хищным янтарем, а правый стал абсолютно молочно-белым, лишенным зрачка — явный признак того, что он принял на себя часть проклятия, которое мы пытались изгнать.

​— Я… я не совсем понимаю, — выдавила я, чувствуя, как ледяной холод медленно ползет вверх по позвоночнику.

​— Не задавай вопросов, на которые не готова услышать ответ, — его рука внезапно метнулась вперед. С пугающей скоростью он сорвал с моей шеи цепочку с защитным амулетом Сары. — И оставь это здесь. Там, куда мы отправимся… — он замялся, впервые за вечер проявив тень неуверенности, — там подобные безделушки не только бесполезны, но и смертельно опасны.

​На следующее утро, когда туман еще лежал густыми пластами на тренировочном поле, я поделилась страхами с Сарой.

​— Может, это твой шанс? — предположила она, нервно перебирая звенья своего браслета с защитными рунами, которые сегодня тускло мерцали. — Шанс узнать, что за тьма течет в жилах Дариана и почему его семья обладает такой властью над тенями.

​— Или это просто способ изолировать меня от вас, — мрачно отозвалась я, вспоминая янтарь и лед в его глазах.

​В день отъезда я надела свое лучшее дорожное платье из плотного темно-синего шелка и собрала небольшой саквояж. Сара провожала меня до самых ворот, за которыми уже клубился призрачный туман.

​— Держи меня в курсе, если сможешь послать вестника, — попросила она, крепко сжимая мою ладонь. — И помни: в том особняке стены имеют не только уши, но и память. Будь осторожна.

​Черная карета Дариана, запряженная четверкой вороных коней с пылающими глазами, уже ждала у подъезда. Ректор выглядел безупречно — строгий сюртук, ни единой морщинки на накрахмаленном воротнике, лицо непроницаемое, словно маска из холодного гранита. Лишь левая рука, спрятанная в кожаную перчатку, иногда непроизвольно подергивалась.