Ведьма! Не должна любить.

Глава 29. Безразличие.

Ночные тени, пропитанные ароматом горького миндаля и недосказанности, неохотно отступили перед янтарным светом нового дня. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тяжелые бархатные занавески, расчертили пол моей комнаты золотыми полосами. Впервые за долгое время я проснулась без тяжести в груди. Ночное противостояние с Дарианом не оставило после себя пепла — напротив, внутри пульсировала странная, почти забытая энергия, будто его магия, коснувшись моей, не обожгла, а пробудила спящие корни.

​Спускаясь по широкой дубовой лестнице, я кончиками пальцев ощущала прохладу перил. В холле пахло воском и свежесрезанными цветами. Горничная, полировавшая бронзовый подсвечник, обернулась и тепло улыбнулась мне:

— Доброе утро, мисс Алиса. Вы сегодня просто сияете.

​Её искренность подействовала как глоток холодной воды. Я кивнула в ответ, чувствуя, как на душе становится удивительно легко.

​На кухне кипела жизнь. Это было сердце поместья, где холодная торжественность залов сменялась уютным хаосом. Здесь пахло дрожжевым тестом, терпким розмарином и поджаренным зерном. Леди Элис, облаченная в изящный передник из тонкого льна с вышивкой, стояла у массивного острова из светлого камня. Её помощница Энн, девушка с румяными щеками и мукой на носу, ритмично вымешивала тесто, от которого исходило живое тепло.

​— Доброе утро, Алиса! — Леди Элис отвлеклась от потрёпанного блокнота в кожаном переплёте. — Проходи, дорогая. Сегодня у нас день кулинарных откровений. Мы решили, что поместье слишком долго питалось скучными традициями.

​Я вошла в это царство медной утвари и пара. На полках рядами стояли пузатые баночки с пряностями, названия которых были выведены каллиграфическим почерком. В печи уже потрескивали дрова, и оттуда доносилось уютное шипение.

​— Сегодня в планах пирог с ревенем, — объявила хозяйка дома, указывая на пучок сочных, розово-зелёных стеблей. — Энн, покажи Алисе наш метод «алмазной нарезки». Нам нужно, чтобы сок карамелизовался внутри, а не вытекал.

​Всё утро мы провели в созидательном трансе. Энн учила меня чувствовать текстуру теста — оно должно было быть «нежным, как мочка уха», а Леди Элис раскрывала тонкости баланса сахара и кислоты.

​— Кулинария — это та же магия, Алиса, — задумчиво произнесла Леди Элис, помешивая в сотейнике густой ягодный соус. — Каждый ингредиент — это слово в заклинании. Изменишь пропорцию на грамм — и смысл исчезнет. Это поэзия, которую можно попробовать на вкус.

​— Я никогда не думала, что дисциплина кухни может быть такой… медитативной, — призналась я, осторожно взбивая сливки для десерта.

​— Когда мы с хозяйкой работаем над её «Книгой вкусов», — добавила Энн, вытирая руки о фартук, — мы не просто готовим. Мы создаем историю. Каждый рецепт — это маленькое произведение искусства, способное изменить настроение целого дома.

​К вечеру кухня превратилась в выставку достижений: румяные корочки пирогов лоснились от масла, а в воздухе висел густой аромат изысканных соусов. Мы сидели за столом, наслаждаясь тишиной после долгой работы.

​— Иногда самые важные ответы приходят не из древних гримуаров, а из обычного сотейника, — Леди Элис откусила кусочек пирога и зажмурилась от удовольствия.

​— Вы правы, — я попробовала соус, в который мы добавили каплю бальзамика и щепотку корицы. Вкус был глубоким, многослойным. — Этот день вытравил из меня ночную тревогу.

​Энн, не переставая улыбаться, энергично протирала рабочую поверхность:

— А ведь это только начало! У нас в запасе еще сотня рецептов, которые ждут своей очереди.

​Леди Элис внимательно посмотрела на меня:

— Алиса, у тебя удивительное чутье на ароматы. Может быть, ты захочешь внести свой вклад в нашу книгу? У каждой ведьмы есть свои секреты, даже если она о них забыла.

​Предложение застало меня врасплох.

— Не думаю, что я могу чем-то удивить вас…

​— А как же травы? — вмешалась Энн. — Я видела, как ты смотришь на наш сад. Ты ведь не просто видишь сорняки, ты видишь их суть.

​Я задумалась. В памяти всплыл образ бабушки, склонившейся над чугунным чайником.

— У моей бабушки был один рецепт… Она называла его «Вечерний покой». Травяной сбор, который не просто усыпляет, а разглаживает морщины на душе после тяжелого дня.

​— Вот оно! — воскликнула Леди Элис. — Это именно то, чего не хватает нашему дому. Рассказывай, что там было?

​Я начала перечислять, прикрыв глаза:

​Цветки дикой мелиссы, собранные до росы;

​Корень валерианы, выдержанный в темном меду;

Лепестки белого шиповника;

​И секретный ингредиент — щепотка сушеного вереска для стойкости духа.

​Леди Элис и Энн записывали так быстро, что перья скрипели по бумаге. Я чувствовала, как внутри меня пробуждается что-то важное. Это была не просто кулинария — это была нить, связывающая меня с моим прошлым и дающая опору в этом странном настоящем.

​Следующее утро началось не с тревоги, а с предвкушения. Аромат свежемолотого кофе и выпечки заполнил даже самые дальние углы поместья.

​— Сегодня мы устроим им гастрономическое потрясение, — заговорщицки шепнула Леди Элис, когда мы накрывали на стол в малой столовой.

​На огромном блюде из тонкого фарфора красовался классический английский завтрак, доведенный до совершенства:

​Яйца-глазунья с идеально жидким желтком, похожим на маленькие солнца;

Хрустящий бекон, выжаренный до золотистого блеска;

​Плотные сосиски с ароматом шалфея;

​Шампиньоны и томаты, томленные в собственном соку.

​И, конечно, мои чаи. Я разлила их по чашкам: один — ярко-золотистый, тонизирующий, для начала дня; другой — нежно-зеленый, для тех, кому нужно успокоить разум.

​Когда в столовую вошли лорд Ричард и Дариан, воздух в комнате словно сгустился. Дариан выглядел безупречно, но под его глазами залегли едва заметные тени — свидетельство его собственной бессонной ночи.