Ведьма! Не должна любить.

Глава 30. Незваный гость.

Уютная кухонная идиллия, пропитанная ароматами ванили и сушеного вереска, была бесцеремонно разрушена. Мы как раз обсуждали тонкости оформления главы о лечебных отварах, когда резкий, властный стук в тяжелую дубовую дверь заставил Энн выронить деревянную лопаточку. Звук прокатался под сводами кухни, словно раскат грома в ясный день.

​— Кто бы это мог быть в такой час? — прошептала Энн, судорожно вытирая испачканные в муке руки о передник.

​Я подошла к узкому окну, затянутому легкой изморозью утреннего тумана. У парадного крыльца замерла лакированная карета угольно-черного цвета с серебряным гербом на дверце. Из неё, опираясь на трость с набалдашником в виде сокола, вышел мужчина. На нем был дорожный плащ из тяжелого темно-синего сукна, а из-под цилиндра выбивались безупречно уложенные светлые пряди. В его движениях сквозила та хищная уверенность, которая присуща только высшей аристократии.

​— Похоже, у нас важный гость, — произнесла я, чувствуя, как внутри шевельнулось предчувствие перемен. — И он явно не привык ждать.

​Леди Элис мгновенно преобразилась. Из домашней хозяйки она вновь превратилась в гранд-даму поместья: выпрямила спину, поправила невидимую складку на платье и коротким кивком отдала распоряжение:

— Энн, гостевую комнату в западном крыле. Живо. Нужно подготовить всё по высшему разряду.

​Пока я помогала хозяйке расставлять тончайший фарфор — семейную реликвию Эверхартов, — в кухню вошел незнакомец. Его присутствие мгновенно заполнило пространство ароматом дорогого табака, кожи и едва уловимым шлейфом магии льда.

​— Господа, какая очаровательная пастораль! — раздался бархатный голос с легким налетом иронии. Лорд Генри снял перчатки и небрежно бросил их на край стола, прямо рядом с моими записями о травах. Его глаза — холодные, цвета застывшей стали — сканировали помещение с бесцеремонным любопытством.

​— Генри! — Голос Дариана, раздавшийся из дверного проема, заставил меня вздрогнуть. В нем смешались искреннее удивление и какая-то глубинная, застарелая настороженность. — Не могу поверить своим глазам. Какими судьбами в нашей глуши?

​Мужчины обменялись рукопожатием, которое больше напоминало пробу сил. Дариан представил нас, и когда взгляд Генри остановился на мне, я почувствовала себя экспонатом в музее.

​— Алиса, значит… — протянул он, и уголки его губ чуть дрогнули. — Студентка Дариана? Весьма… необычный выбор для ассистентки в таком уединенном месте.

​Он подошел к нашей рукописи. Его длинные, ухоженные пальцы коснулись пожелтевшей страницы, где я только вчера выводила рецепт бабушкиного чая.

— Кулинарная книга? Дариан, друг мой, ты всегда был склонен к эксцентричности, но чтобы позволить дамам превратить поместье в кондитерскую лавку…

​— У всех бывают свои секреты, Генри, — отрезал Дариан, и я заметила, как на его челюсти заиграли желваки. — И кулинария здесь — лишь верхушка айсберга.

​По просьбе Леди Элис я начала заваривать чай. Мои пальцы действовали автоматически: щепотка сушеного зверобоя для ясности ума, немного лимонника для бодрости. Я чувствовала на своей спине пристальный взгляд Генри. В его манерах была утонченность, доведенная до совершенства, но за ней скрывалось высокомерие хищника, который точно знает, где у жертвы слабое место.

​— Должен признать, — Генри принял чашку из моих рук, нарочно коснувшись моих пальцев своими — холодными, словно у покойника, — аромат этого напитка пробуждает воспоминания о лучших салонах столицы. Вы талантливы, мисс Алиса.

​— Это заслуга трав, милорд, а не моя, — ответила я, стараясь сохранить голос ровным, хотя сердце колотилось где-то в горле.

​Вечер прошел в странном, колючем напряжении. Генри рассыпал остроты, которые жалили, словно мелкие осы. Он говорил об искусстве жить, о власти и о моментах, которые нужно уметь «срывать, как спелые плоды». Дариан слушал его, помрачнев, словно этот гость привез с собой тени из его собственного прошлого, которые он так старательно пытался забыть.

​Когда Леди Элис и Энн ушли отдыхать, я нашла Дариана в библиотеке. Огонь в камине почти догорел, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. Он сидел в глубоком кресле, сжимая в руке бокал с янтарной жидкостью.

​— Дариан, — я тихо вошла, стараясь не нарушить гнетущую тишину. — Кто он на самом деле? И почему ты выглядишь так, будто ждешь удара в спину?

​Он тяжело вздохнул, не оборачиваясь. Свет пламени подчеркивал глубокую складку между его бровями.

— Мы с Генри — две стороны одной монеты, Алиса. В Академии мы были неразлучны и в то же время ненавидели друг друга. Он — воплощение той части нашего мира, которую я презираю: расчетливой, жестокой, видящей в людях лишь ресурсы.

​— Он приехал за тобой? Или за чем-то другим? — я подошла ближе, чувствуя исходящий от него холод.

​— Он приехал, потому что почуял «запах крови», — Дариан наконец посмотрел на меня, и в его глазах отразилась усталость. — Генри всегда появляется там, где назревает перелом. Его присутствие означает, что наша тайна — и твоя, и моя — находится под угрозой. Он не просто гость, Алиса. Он — судья, которого я не приглашал.

​Я наблюдал за тем, как Алиса подавала Генри блюдо с мясом. В свете свечей её кожа казалась фарфоровой, а в глазах застыло то самое упрямство, которое я так часто пытался сломить. Генри смотрел на неё не как на женщину — он смотрел на неё как на редкий артефакт, который хочется заполучить в свою коллекцию.

​— Кто эта юная леди? — его вопрос, заданный ранее в приватной беседе, всё еще звенел у меня в ушах. — Она пахнет не только травами, Дариан. От неё веет изначальной магией Путешественников. Ты ведь не думал, что я не замечу?

​Я сжал кулаки. Генри — мастер интриги. Он приехал не ради ностальгии. Он ищет подтверждение слухам о том, что я приютил «незаконную» ведьму.

​— Алиса действительно творит чудеса, — произнес я вслух за ужином, стараясь перехватить внимание Генри на себя.