Ведьма! Не должна любить.

Глава 32. Шлейф опасности.

После ухода Дариана в моей комнате воцарилась вязкая, почти осязаемая тишина. Я сидела на краешке кровати, не в силах отвести взгляд от дубовой двери, за которой только что исчез его силуэт. Воздух еще хранил шлейф его присутствия — терпкий аромат озона и горького шоколада. Его резкие вопросы и ледяной тон, которые поначалу заставили мое сердце сжаться от тревоги, теперь казались мне чем-то иным.

​«Он беспокоится», — эта мысль вспыхнула внутри тихим огоньком, согревая кончики пальцев. Я прижала ладонь к груди, чувствуя, как выравнивается пульс. Дариан никогда не умел облекать чувства в изящные формы; его забота была подобна его магии — суровая, колючая, но надежная, как скала.

​Я подошла к высокому окну. Весенний ночной ветер лениво перебирал молодую листву старого вяза, и в этом шелесте мне слышался шепот самого дома, пытающегося меня утешить. «Не доверяй Генри», — предостережение Дариана пульсировало в голове. В его голосе тогда промелькнула не просто неприязнь, а застарелый, глубокий страх перед истинной натурой своего «друга».

​Достав из секретера тетрадь в кожаном переплете, я начала записывать события последних дней. Перо выводило буквы, пока я анализировала каждый жест лорда Генри: его «проверку» в моей спальне, его липкий, оценивающий взгляд и фразы, в которых каждое слово имело двойное дно. Но даже тень Генри не могла омрачить моего странного ликования. Я была не одна. Под маской безразличия ректора билось сердце человека, который не позволит меня сломать.

​«Спасибо, Дариан», — прошептала я, укладывая тетрадь в потайной ящик шкафа. Я уснула быстро, окутанная непривычным чувством защищенности, не подозревая, что покой — лишь затишье перед бурей.

​Я проснулась от того, что по коже пробежал неестественный холод. В комнате было темно, лишь бледный серп луны разрезал сумрак, превращая тени от мебели в уродливых чудовищ. Что-то изменилось. Воздух стал тяжелым, застойным.

​Шорох. Едва слышный звук подошвы по ковру в углу комнаты.

​— Кто здесь? — я мгновенно села, рука нырнула под подушку, сжимая прохладную рукоять магического жезла.

​— Тише, дорогая Алиса. Не стоит будить весь дом из-за пустяков, — из густой тени шкафа выступил Генри. В его руке тускло мерцал артефактный фонарь, отбрасывая мертвенно-бледный свет на его лицо. Его черты казались восковыми, а глаза горели лихорадочным, чужим блеском.

​— Что вы себе позволяете?! Уходите немедленно! — я вжалась в спинку кровати, чувствуя, как к горлу подступает ледяной ком страха.

​— Я просто решил убедиться, что ты крепко спишь после нашего… маленького недоразумения, — он медленно сокращал дистанцию, его ухмылка была больше похожа на оскал. — Знаешь, Дариан слишком ревнив. Он прячет тебя, как скупец — последний золотой. Но я умею договариваться с сокровищами.

​Он сделал резкий выпад. Я вскинула жезл, выкрикивая формулу защитного щита, которую знала назубок, но… ничего. Ни искры, ни тепла. Воздух остался мертв. Магия была заблокирована.

​— Не работает? — Генри рассмеялся, и этот звук был полон яда. — Я расставил глушители еще до того, как переступил порог.

​Его пальцы сомкнулись на моем запястье. Хватка была железной, причиняющей тупую боль. Он притянул меня к себе, и я ощутила его тяжелое, неровное дыхание. Его вторая рука легла мне на талию, сминая тонкую ткань ночнушки. От этого прикосновения меня охватило такое омерзение, что мир на мгновение поплыл перед глазами.

​— Отпустите! — я закричала, вкладывая в крик всё отчаяние, но он лишь крепче прижал меня к себе, пытаясь уткнуться лицом в мою шею.

​Внезапно дверь разлетелась в щепки с оглушительным грохотом. Вихрь яростной, первобытной магии ворвался в комнату вместе с Дарианом. Его глаза светились потусторонним пламенем, а в руке материализовался клинок чистого света.

​— Тварь, — выплюнул Дариан, и в следующий миг он уже был рядом.

​Удар, звон разбитого фонаря, вспышки заклинаний, режущие тьму. В суматохе схватки Генри ослабил хватку, и я, извернувшись, вырвалась. Не помня себя от ужаса, я схватила мантию со стула и босиком бросилась в коридор. Я бежала, не чувствуя холодного пола, пока не оказалась перед дверью Дариана. Захлопнув её, я сползла на пол, содрогаясь всем телом.

​Я не помнила, как Дариан вернулся. Кажется, я впала в какое-то оцепенение. Когда дверь открылась, я вздрогнула, но увидев его — взъерошенного, с порезами на лице, но живого — я едва не разрыдалась.

​— Алиса… — он подошел, его голос, обычно твердый, сейчас вибрировал от невысказанной боли.

​Захлебываясь словами, я рассказала ему всё: как Генри стоял в тени, как моя магия погасла, как его руки… Дариан слушал, и я видела, как на его шее вздуваются вены от едва сдерживаемого гнева. Когда я замолчала, он осторожно опустился рядом и обнял меня. Его руки были теплыми и надежными.

​— Я виноват. Я должен был предвидеть, что он пойдет на это, — прошептал он в мои волосы. — Прости меня.

​— Ты спас меня, — я уткнулась лбом в его плечо. — Он… где он?

​— Генри уехал. Навсегда. Я позаботился о том, чтобы он больше не пересек границы этих земель.

​Напряжение начало медленно покидать тело. Дариан бережно перенес меня на диван, укрыл тяжелым шерстяным пледом и сел рядом, продолжая гладить меня по голове. Под монотонное движение его руки я наконец провалилась в глубокий, целительный сон.

​Утро ворвалось в комнату золотистыми стрелами солнца. Я открыла глаза, чувствуя на плече тяжелую, теплую ладонь Дариана. Он спал рядом, прислонившись к спинке дивана, и в лучах света его лицо казалось мягким, почти юным.

​Я улыбнулась, медленно подняла руку, желая коснуться его запястья, чтобы просто почувствовать реальность этого момента. Но едва кончики моих пальцев коснулись его кожи, Дариан вздрогнул и резко открыл глаза.

​В ту же секунду мягкость исчезла. Его взгляд мгновенно стал стальным, непроницаемым. Он отдернул руку так быстро, словно я была раскаленным углем.