Ведьма, околдовавшая его

19. Зона действия

Ламия недолго оставалась в первых рядах. Вскоре она сбавила скорость и оказалась в середине строя, защищенная стражницами и многочисленной свитой со всех сторон. Из-за множества красивых женщин и их похожих друг на друга нарядов было сложно понять, кто из них королева. Обходя каждую и заглядывая ей в лицо, Никандр впервые понял, почему Ламию постоянно окружают так много женщин – благодаря этой толпе с первого взгляда узнать ее среди них трудно. Тот факт, что королеве Салии необходимо защищаться и прятаться не только от внешних врагов, но и от собственного народа, только подчеркивал ее непохожесть на других правителей.

Никандру стоило немалых трудов обойти всех всадниц, чтобы поравняться с Ламией. Заметив его слева от себя, она одобрительно кивнула и снова перевела взгляд вперед.

Они скакали по лесной дороге. Холодный ветер сбросил капюшон с головы королевы, и оказалось, что волосы ее заплетены в тугую косу, а из украшений на ней сегодня лишь черная вязь «ошейника» на шее. Эта деталь туалета все больше привлекала внимание Никандра, что было неудивительно ведь, он ни разу не видел королеву с обнаженной шеей. Если, конечно, не считать их знакомства в ванной.

– Вам нужна еще одна жертва проклятья?.. – поинтересовался Никандр, повторяя последние брошенные ему слова и пытаясь возобновить разговор.

Их отряд как раз сошел с дороги, ведущей к деревне у подножья горы. Дарана, которая ехала впереди и прокладывала путь, замедлила коня, а затем направила его медленным шагом в сторону лесной тропинки. Пустить здесь лошадей вскачь уже не получалось, как и спокойно ехать вперед – высокая трава била животных по ногам, а ветки деревьев норовили выколоть глаза всадникам, из-за чего приходилось не только обходить каждую яму, но еще и то и дело пригибаться в седле.

– Конечно, не хотелось бы, но, если придется, я не против, – рассеянно ответила Ламия, когда Никандр пропустил ее на тропинку и направил коня следом. – Все-таки предлагаете свою кандидатуру?

– Что это значит? – не понял король, хмурясь и внимательно глядя на спину женщины. Тропинка была узкой, поэтому ехать им приходилось друг за другом, а чтобы разговаривать – повышать голос.

Ламия обернулась и улыбнулась, наслаждаясь его замешательством. Прогулка по лесу и езда верхом благоприятно повлияли на ее настроение. Она больше не смотрела на Никандра со смесью ненависти и презрения, с наслаждением щурилась от солнечных лучей и полной грудью вдыхала свежий лесной воздух.

– Вы считаете меня суеверной, не так ли? – спросила Ламия, вглядываясь в его лицо. – Из-за проклятья, – пояснила. Никандр постарался совладать с собой, но похоже не справился, потому что Ламия удовлетворенно улыбнулась, получив ответ на свой вопрос по выражению его лица, и повернулась обратно в сторону следования лошадей. – Помните моего недоеденного гостя из лаборатории?

– Как же его забыть, – фыркнул Ник, повышая голос, чтобы королева его слышала.

– Это охотник из здешних лесов. Его недавно нашли неподалеку от замка мертвым. При этом никаких причин для смерти не было – ни ранений, ни побоев, ни следов болезней. Расспросили жителей деревни и подтвердилось, что он был полностью здоров накануне, ни на что не жаловался. Поэтому следователями было предположено, что его сгубило проклятье – слишком близко подошел к замку, остановился передохнуть и вздремнуть, да провел рядом со стенами чересчур много времени. В результате не проснулся.

– Всего лишь переночевав около стен замка? – переспросил Никандр недоверчиво.

– Да, – подтвердила Ламия. – Обычно проклятье достает тех, кто находится непосредственно рядом со мной, тех, кто видит меня, разговаривает со мной, дотрагивается. Но и несколько таких… м-м… бесконтактных случаев раньше тоже случались. Один из чиновников умер только потому, что получил от меня письмо.

Чем больше она рассказывала, тем больше Никандр хмурился.

– А вы никогда не думали, что все эти смерти – дело рук не мифического проклятья, а результат рук человека из плоти и крови?

– Убийства? – удивилась светловолосая девушка, которая следовала за Никандром и слышала их разговор с Ламией. Король обернулся к ней, но тут же вернул внимание обратно королеве.

– Да, и не раз, – неожиданно подтвердила Ламия. – Сначала, когда все это началось, винила во всем болезнь…

– Чуму? – переспросил Никандр, вспоминая рассказ служанки с постоялого двора. – Но этой напасти уже давно не было в наших краях.

– Именно это меня и насторожило: почему заражен оказался лишь замок и почему умирают в основном мужчины? – согласилась Ламия безразлично, как будто говорила о чем-то обыденном. – Но это точно была чума. Я сама видела заболевших, их язвы.

Никандр продолжал недоверчиво хмуриться.

– Однако, когда после эпидемии люди продолжили умирать от разных причин… а иногда и вовсе без, как тот мужчина, я начала подозревать убийства. Над их раскрытием трудились лучшие следователи королевства, пока и их проклятье одного за другим не скосило, – уже не так безразлично закончила Ламия. Если при разговоре о чуме она говорила легкомысленно и без особого интереса, то при упоминании последовавших событий ее голос напрягся. – Я и сама пыталась не раз расследовать смерти мужчин в замке и доверяла это слугам-женщинам, но причины так и не нашла… На данный момент версия о проклятье – единственная, которая у меня есть. Волей-неволей, похоронив сотни мужчин, нескольких мужей… и троих детей, – голос Ламии дрогнул, но непонятно из-за чего – то ли потому, что она все еще не пережила потерю сыновей, то ли потому, что как раз в это время уворачивалась от ветки, – начинаешь в него верить.